глава 49
Там, где растут сердца
Время рядом с бабушкой и дедушкой текло иначе.
Не так, как в Форксе, не так, как среди вампиров, не так, как в мире, где всё было опасно и слишком быстро.
Здесь время жило.
Дом Лукаса и Айлин стал для Карлиана и Эйлин вторым домом — тем самым, где всегда пахло едой, где двери не запирались днём, где можно было смеяться громко и падать, не боясь, что кто-то посмотрит косо.
Карлиан рос стремительно — и не только внешне.
Он был высоким для своего возраста, с тёмными волосами Эдварда и взглядом, в котором уже читалась взрослая серьёзность. Но внутри он оставался ребёнком — добрым, заботливым и очень привязанным к семье.
— Карлиан! — крикнул Лукас с крыльца. — Ты опять на крышу полез?!
— Я не полез! — донеслось сверху. — Я… проверяю, как она держится!
— Слезай немедленно! — рявкнул Лукас, но в голосе уже звучала улыбка.
Эйлин сидела внизу, на ступеньках, болтая ногами.
— Дедушка, он не упадёт, — спокойно сказала она. — Я вижу.
— Что ты видишь? — подозрительно спросил Лукас.
— Будущее, — пожала плечами Эйлин. — Он слезет через… три секунды.
— Это неправда! — возмутился Карлиан.
И ровно через три секунды он спрыгнул вниз.
Айлин, наблюдавшая за этим из кухни, рассмеялась:
— Я же говорила, Лукас. Она у нас особенная.
Эйлин была… другой.
Если Карлиан был похож на Эдварда — сдержанный, внимательный, иногда слишком серьёзный, — то Эйлин унаследовала хаос Эмилии и что-то ещё, не поддающееся объяснению.
Её глаза меняли оттенок в зависимости от эмоций, а иногда казалось, что она чувствует людей глубже, чем они сами себя.
— Бабушка, — сказала Эйлин однажды, сидя рядом с Айлин и перебирая травинки. — Ты сегодня грустная.
Айлин замерла.
— Почему ты так думаешь?
— У тебя сердце тише, — просто ответила девочка. — Но не бойся. Всё будет хорошо.
Айлин обняла её, пряча слёзы.
— Ты моя маленькая луна, — прошептала она.
Карлиан был защитником.
Он всегда шёл рядом с сестрой, даже если делал вид, что она его раздражает.
— Карлиан, — вздохнула Эмилия однажды. — Ты не обязан всё время её охранять.
Он посмотрел на неё серьёзно.
— Обязан, — ответил он. — Я старший.
Эдвард, услышав это, с трудом сдержал улыбку.
— Ты слишком рано стал взрослым, — сказал он сыну.
— А ты слишком рано стал папой, — парировал Карлиан.
Лукас расхохотался так громко, что даже Эсме, приехавшая в гости, обернулась.
Вечерами они собирались на веранде.
Айлин рассказывала истории из детства Эмилии, Лукас учил Карлиана чинить старые вещи, а Эйлин сидела между ними, иногда внезапно добавляя:
— Это было не совсем так.
— В каком смысле? — удивлялась Айлин.
— Ты тогда хотела убежать, — спокойно говорила Эйлин. — Но осталась ради дедушки.
Лукас кашлял, скрывая смущение.
— Она всё знает, — бурчал он. — Абсолютно всё.
Однажды Эмилия наблюдала, как её дети бегут по саду — смеясь, споря, толкаясь.
— Они растут счастливыми, — тихо сказала она Эдварду.
— Потому что их любят, — ответил он.
— Потому что у них есть корни, — добавила она, глядя на родителей.
Эдвард взял её за руку.
— Ты дала им миры, — сказал он. — И человеческий. И наш.
Карлиан подбежал первым.
— Мам, дедушка сказал, что я могу научиться водить трактор!
— Что?! — одновременно воскликнули Эмилия и Эдвард.
Лукас поднял руки.
— Когда ему будет… чуть больше, — ухмыльнулся он.
Эйлин подошла и обняла Эмилию.
— Мы счастливы, — сказала она тихо.
Эмилия прижала дочь к себе, чувствуя её сердце — ровное, сильное.
И поняла:
какими бы они ни стали —
они уже выросли в любви.