глава 11

День, который изменил их обоих

С первых дней октября Эдвард Каллен заметил странную перемену в самом себе.
Он всегда держал себя под контролем, железно, точно и безукоризненно.
Но рядом с Эмилией Ренвуд этот контроль будто трескался.

Стоило ей просто пройти мимо — мир вокруг будто становился ярче.
Стоило ей уйти — всё раздражало.
Шум. Люди. Даже мысли других казались громче обычного.

Однажды Элис, наблюдая, как Эдвард в пустом классе расхаживает, будто зверь в клетке, тихо сказала:

— Ты не замечаешь, что ведёшь себя иначе?

— Я веду себя нормально, — отрезал он.

Элис усмехнулась:

— Конечно. Особенно когда Эмилия рядом. Тогда ты даже мысли не слушаешь. Все мы заметили.

Эдвард ничего не ответил, но внутри что-то дрогнуло. И это его бесило ещё сильнее.

---

С приближением четырнадцатого октября Эмилия говорила об одном и том же снова и снова.

— Я просто хочу эту жвачку, — вздыхала она, сидя с ним на перемене. — Всего лишь жвачку. Ту самую, которую папа покупал в Ирландии. Ты не представляешь, какая она была вкусная.

— Ты говоришь о ней каждый день, — тихо заметил Эдвард, смотря на неё чуть дольше, чем следовало.

— Потому что она идеальная. Называется «любовь это». Маленькие белые жвачки, с рисунками внутри. Они делали день лучше. Если ты съел одну — можешь считать, что всё пройдёт замечательно. Чудо, а не жвачка. А в Форксе их нет. Совсем.

Она говорила с таким детским счастьем, что Эдвард ловил себя на том, что хуже переносит саму мысль о том, что он не может просто взять и сделать её счастливой.

— Я бы хотела хотя бы одну на день рождения, — мечтательно сказала Эмилия, положив голову на руки. — Одну маленькую.

Эдвард тогда не сказал ни слова.
Но в его взгляде промелькнуло решение.

---

Четырнадцатое октября наступило тихим дождливым утром.
День рождения Эмилии.

В доме Ренвудов пахло выпечкой, шоколадом и чем-то тёплым, домашним. Айлин ходила по кухне, ставя на стол тарелки, Лукас — в форме, но без шляпы — вешал гирлянду, ругаясь под нос, когда скотч отлипал.

— Лукас, перестань сражаться с гирляндой, — засмеялась Айлин. — Она не враг.

— Она хуже любого преступника, — буркнул он, но улыбнулся.

Эмилия стояла у зеркала в комнате, поправляя волосы.
Сегодня ей исполнялось шестнадцать.

Она выглянула в окно — у дома уже стояла машина Беллы.

---

Когда Белла вошла, она сразу обняла Эмилию так крепко, будто давали награду.

— С днём рождения, миледи дождевого Форкса.

— Спасибо, Белла. Ты первая.

— Ну, я бы была первой, если бы не твоя мама, — засмеялась Белла. — Она поздравила тебя минутой раньше.

Белла протянула красивую коробку.

— Открывай.

Внутри был мягкий шарф цвета тёплого кофе.

— Белла… он такой красивый.

— Я знаю, — с гордой ноткой в голосе сказала Белла. — Чтобы тебе было тепло, когда пойдёт дождь. То есть всегда.

Они засмеялись.

---

Примерно через полчаса приехали Джессика, Майк, Эрик. Потом приехал Чарли со своим неизменным выражением строгого, но заботящегося отца. За ним — Билли Блэк, которого Чарли закатил в дом с помощью наклонной доски.

Джейкоб вошёл последним — высокий, тёплый, пахнущий древесиной и ветром. Он улыбнулся Эмилии и поднял ладонь:

— С днём рождения, Эмилия.

— Спасибо, Джейк.

И вот тогда в дверях появился Эдвард.

Он вошёл тихо, почти неслышно, как всегда.
В руках у него была небольшая коробочка — плоская, аккуратная, завёрнутая в бумагу, но явно не обычный подарок.

Эмилия замерла.

Он подошёл ближе и внимательно посмотрел ей в глаза, будто проверял что-то, пытаясь понять её настроение.

— С днём рождения, Эмилия, — сказал он тихо, но в его голосе было столько тепла, что Белла даже чуть приподняла брови.

Эмилия взяла коробочку.

— Можно я открою прямо сейчас?

— Конечно.

Она разорвала бумагу.
Внутри лежала маленькая кругленькая жестяная коробка.
Она была белая, с чуть стёртыми буквами.
На крышке — красное сердечко.

Эмилия ахнула и закрыла рот ладонью.

— Нет…
Нет, Эдвард…
Как?..

Она открыла крышку.
Внутри — те самые жвачки.
Её любимые.
Их запах… сладкий, знакомый… родной.

— Где… где вы их нашли?.. — спросила она, голос дрогнул. — Это невозможно…

— Я знаю места, — просто сказал Эдвард.

Но его глаза говорили:
Я сделал это ради тебя.

Эмилия медленно подняла взгляд на подарок.
А потом — на Эдварда.

И расплакалась.
Несдержанно. По-детски. По-настоящему.

— Эмилия? — испуганно спросила Белла.

Но Эмилия уже шагнула вперёд.
Она обняла Эдварда — крепко, так, будто боялась отпустить.

Эдвард замер.
Он не ожидал этого.
Его руки поднялись на секунду, неуверенно…
Но потом он всё же обнял её в ответ. Осторожно, мягко, будто она могла разбиться.

— Спасибо, — прошептала она ему в плечо. — Это лучший подарок в моей жизни.

Эдвард закрыл глаза.
Он чувствовал, как внутри него что-то меняется, сдвигается, ломает его прежний порядок.

— Я рад, что смог сделать тебя счастливой, — тихо сказал он.

Джейкоб стоял поодаль и наблюдал, как Эмилия прижимается к Эдварду.
Его улыбка стала чуть напряжённой.

Белла стояла рядом и шепнула:

— Ну всё. Она выбрала, — с лёгкой насмешкой, глядя на Эдварда. — И этот вампир ещё удивляется, почему он ведёт себя странно.

Эмилия отпустила Эдварда, вытерла глаза и рассмеялась.

— Теперь мой день точно будет идеальным.

— Я надеялся на это, — сказал он.

Айлин смотрела на них с кухни и улыбалась.
Лукас смотрел на Эдварда чуть более строго, но даже он ничего не сказал. Не сегодня.

Праздник начался.
Смех, музыка, запах шоколадного торта.
Но для Эдварда этот день стал чем-то большим.

Он понял, что чувствует что-то новое.
Не просто симпатию.
Не просто привязанность.

Он хотел быть рядом.
Хотел защищать.
Хотел, чтобы она улыбалась.

Когда Эмилия делила гостям жвачки, оставив себе одну, она подошла к Эдварду:

— Хочешь одну?

— Я не могу жевать жвачку, — улыбнулся он. — Но спасибо.

Она подмигнула:

— Ну тогда запомните: это — вкус счастья.

И он запомнил.
Без возможности попробовать — но понимая это лучше всех.

Музыка в доме Ренвудов стихла лишь на секунду — Айлин переключала плейлист, перебирая старые, любимые треки. Гости сидели кто где: кто уже буквально не мог подняться после десятого круга закусок, кто просто болтал. Эмилия смеялась вместе с Беллой, вытирая слёзы счастья после подарка Эдварда. Сам Эдвард сидел рядом, незаметно наблюдая за каждым её движением, как будто пытался уловить что-то невидимое.

— Ну всё, — громко сказала Айлин. — Если вы не можете больше есть, значит — только одно спасение!
Она нажала кнопку, и из колонок полилась тихая, тёплая мелодия. Скрипка, чуть дрожащая, и мягкий рояль.

Лукас поднял бровь, усмехнувшись:
— Ты опять включила эту старую композицию?

— Она красивая, — спокойно ответила Айлин и подтолкнула Лукаса к центру комнаты. — Ну же, Ромео моего сердца, встань. Танцевать будем.

Лукас вздохнул, как будто сдаваясь, но улыбка на лице говорила обратное.
Они двинулись в центр комнаты почти синхронно — как будто всю жизнь делали только это.

Именно в этот момент Белла, покраснев, повернулась к Джейкобу.
— Ну… хочешь?

Джейкоб улыбнулся так по-джейкобовски — открыто, тепло, искренне.
— Беллс, да я только этого и ждал.

Он взял её руку, осторожно, как будто боялся причинить боль, и медленно повёл её рядом с парой Айлин и Лукаса.

Джессика буквально подскочила:
— Эрик! Вставай! Танцевать пора!

Эрик замер.
— Эм… я не—

Но Джессика уже тянула его за рукав, и выбора у него не оставалось.

Майк подошёл к Анджеле.
— Разрешишь?

Анджела едва заметно улыбнулась.
— Конечно.

Музыка заполнила комнату полностью, мягко и гармонично.

И только Эмилия сидела одна, слегка кутаясь в свой джемпер, пытаясь спрятаться в тень.
Она тихо наблюдала за танцующими.

Эдвард подошёл к ней так спокойно, будто ступал по воде.
— Можно?

Эмилия подняла на него глаза.
— Ч-что можно?

— Этот танец.
Он чуть склонил голову, будто предлагая не просто танец — а доверие.

— Эм… Эдвард… — она смутилась и показала руками непонятное движение. — Я не умею танцевать. Вообще. Ни капли.

— Тем лучше.
Он протянул руку.
— Я умею. За двоих хватит.

— Ты издеваешься?

— Нисколько.
Его глаза сверкнули.
— Пойдём, Эмилия.

Она медленно подняла руку… но прежде чем успела вложить её в ладонь Эдварда, Айлин выкрикнула с центра комнаты:
— Эми, милая, иди! Доверься! У тебя всё получится!

Эмилия простонала:
— Мам…

Но Эдвард уже аккуратно взял её пальцы.
— Пойдём.

И увёл её в центр комнаты.

Музыка стала тише, как будто сама уступала место моменту.

Эдвард поставил её руку себе на плечо, его ладонь легла ей на талию — невероятно аккуратно, почти невесомо.

— Ты уверен, что я не отдавлю тебе ноги? — прошептала она.

— Я переживу. Мой организм крепче, чем кажется.

Эмилия фыркнула.
— Очень смешно.

— Ступай за мной, хорошо? — мягко сказал Эдвард.

Она кивнула.

Эдвард сделал первый шаг. Эмилия повторила. Второй шаг — уже чуть увереннее. Третий — осторожно, с лёгким смехом.

— Эдвард… это сложно…

— Нет. Ты просто думаешь о шагах, а нужно — о музыке.

Он наклонился чуть ближе, его голос стал тише:
— Послушай. И дыши.

Эмилия вдохнула, закрыла глаза — и сделала следующий шаг почти без ошибки.

— О! Получилось! — тихо воскликнула она.

— Конечно. Ты быстро учишься.

Эмилия подняла взгляд, и в этот момент она вдруг поняла, как близко он стоит. Как внимательно смотрит. Как будто разгадывает её.

— Ты… странный, — пробормотала она.
— Но… приятный странный.

Уголок его рта дрогнул.
— Звучит как комплимент.

Музыка стала громче — мелодия перешла в более глубокую, темнее, насыщеннее.

Вокруг все танцевали:
Белла смеялась, чуть запутавшись в шаге, а Джейкоб аккуратно поставил её на место, тихо поддразнивая.
Айлин положила голову Лукасу на плечо, шепча ему что-то.
Джессика командовала Эриком так громко, что тот чуть не наступал себе на ноги.

И только Эмилия и Эдвард танцевали так, будто в комнате стало тише — хотя музыка играла всё громче.

— Эмилия, — тихо сказал он.

— Ммм?

— Ты сегодня счастлива.

— Конечно счастлива.
Она улыбнулась.
— У меня день рождения… и любимая жвачка… и друзья… и… ты.

Эдвард замер на секунду — едва заметно. Только те, кто хорошо его знает, увидели бы это.

— Это важно? Моё присутствие?

Она пожала плечами.
— Если честно? Да. Ты… важен. Не знаю почему. Просто так.

Что-то прошла по его взгляду — что-то почти хрупкое и удивлённое.

Эдвард тихо сказал:
— Спасибо.

Музыка стихла. Последний аккорд дрогнул в воздухе.

Но они продолжали стоять близко. Слишком близко.

Белла первой хлопнула в ладоши:
— Эм! Ты танцевала! Настоящий вальс!

Эмилия покраснела.
— Да ну… Эдвард всё сделал за меня. Я только пыталась не умереть позорно.

Эдвард покачал головой:
— Нет. Ты танцевала сама. Я только направлял.

Айлин подлетела к дочери:
— Ты была чудесна! Боже, Эми, ты выросла…

— Мам… перестань, — простонала Эмилия, но улыбалась.

Джейкоб присвистнул:
— Ну, Эдвард, удивил. Я думал, ты танцуешь только на похоронах.

Эдвард холодно посмотрел на него.
— Очень остроумно.

— Спасибо, — сияя, сказал Джейкоб.

Белла тихо ударила его локтем:
— Джейкоб…

— Что? — он пожал плечами. — Я же поздравляю Эмилию. Эм, ты была красавицей. Реально.

Эмилия смутилась.
— Спасибо, Джейк. Но… я даже не знаю, что там танцевала.

— Спрашиваешь? — усмехнулся он. — Ну, главное — не упала.

— Тоже верно.

Айлин снова вскинула руки:
— А теперь — торт!

Все засмеялись.

А Эдвард, стоя рядом с Эмилией, тихо наклонился к ней и прошептал:

— С днём рождения, Эмилия. И ещё раз… спасибо за танец.

Она посмотрела на него — и впервые увидела в его глазах что-то опасно тёплое.