глава 38

Первый страх

Дом Калленов ещё не успел привыкнуть к новому звуку — лёгкому, хрипловатому плачу Карлиана. Он был небольшим, крохотным даже для новорождённого, но плакал так, будто требовал весь мир прямо сейчас.

Эмилия сидела на краю кровати, прижимая сына к груди. Руки у неё слегка дрожали от усталости.

— Пожалуйста… ну пожалуйста, попробуй, — почти умоляюще сказала она, поднося малыша к бутылочке с молоком.

Карлиан отвернул голову, морщил носик и тихо скулил. Его маленькие пальчики судорожно сжались в кулак.

Эмилия отчаянно выдохнула:

— Он не ест. Эдвард… он вообще ничего не ест.

Эдвард, который стоял рядом, неторопливо поглаживая малыша по спине, впервые за много дней выглядел по-настоящему растерянным.

— Я… я не понимаю, — сказал он тихо. — Он должен был хотя бы попробовать.

Но Карлиан только сильнее плакал, копошась у Эмилии на руках, словно что-то искал, но не находил.

Айлин стояла рядом, нервно касаясь кольца на пальце.

— Может, молоко не то? Может, ему нужно другое? — её голос звучал взволнованно и почти виновато.

— Он не принимает ничего, — Эмилия потёрла глаза. — Даже смесь… даже воду…

Карлайл вошёл в комнату, неся маленькую бутылочку.

— Я хочу попробовать кое-что, — сказал он мягко. — Это кровь. От животного. Самая безопасная.

Эмилия прижала Карлиана ещё сильнее.

— Только, пожалуйста… — её голос дрогнул. — Пожалуйста, пусть он хоть это примет.

Карлайл сел напротив, осторожно взял маленькую ручку малыша, прикоснулся к его щёчке… и поднёс крошечную детскую бутылочку.

Эмилия задержала дыхание.

Карлиан на секунду перестал плакать. Моргнул. Повернул голову к бутылочке. Но стоило Карлайлу поднести её ближе — малыш снова заскулил и отвернулся.

— Нет… — прошептала Эмилия. — Нет-нет-нет…

— Ему не подходит, — спокойно сказал Карлайл, хотя глаза его напряглись. — Он не реагирует. У него, похоже, совсем другой тип питания.

— Тогда какой?! — Эмилия не выдержала, голос её сорвался. — Он же умрёт с голоду, Карлайл!

— Милая, — Эдвард опустился рядом с ней. — Мы разберёмся. Я обещаю.

Но в его голосе Эмилия услышала то, чего боялась больше всего — страх.

---

Прошло ещё двадцать минут

Карлиан кричал. Тоненько, отчаянно, до хрипа.

Эмилия уже не знала, как его держать, как качать, что делать. В голове шумело, будто кто-то бил молотком изнутри.

Эдвард вышел из комнаты, оставив на секунду трёх самых родных людей.

Айлин подошла к дочери, обняла её за плечи.

— Он не умрёт, слышишь меня? — твёрдо сказала она. — Мы всё найдём. Всё, что нужно.

Но Эмилия покачала головой:

— Я… я чувствую, что ему… больно… — она взглянула на малыша. — Он плачет… потому что голодный… а я не могу ему помочь…

Слёзы сами потекли по её щекам.

— Ты хорошая мама, — прошептала Айлин. — Лучшая.

---

Эдвард вернулся

Он держал в руках маленькую красную аппликационную колбу.

Эмилия замерла.

— Что это? — спросила она шёпотом, будто боялась уже всего.

— Человеческая кровь, — сказал Эдвард так ровно, что стало тревожно. — Свежая. Донорская, из хранилища Карлайла.

Айлин тут же напряглась.

— Эдвард…

Но он поднял руку и остановил её.

— Я видел, как он реагировал на животную кровь. Он отверг её. И молоко. И всё остальное. — Эдвард взглянул на своего сына так, словно принимал тяжелейшее решение своей жизни. — Он наполовину человек… но только наполовину. Мы не знаем, какой тип крови ему подходит. Но он должен питаться. Иначе…

Договорить он не смог.

Эмилия закрыла глаза. Она знала, что это — крайность. Но голодный плач малыша резал её сердце хуже любого ножа.

— Покажи мне, — сказала она, вытирая слёзы.

Эдвард налил несколько капель в маленькую бутылочку — такую же, как та, что была у Карлайла.

Поднёс к губам сына. Сердце Эмилии заколотилось.

Карлиан замер.

Он перестал кричать.

Моргнул один раз… другой…

И открыл рот.

Малыш сделал первый глоток.

Потом — второй. Глубже. Быстрее.

Он начал жадно пить, цепляясь к бутылочке крохотными руками.

Эмилия закрыла лицо ладонями и заплакала — уже от облегчения.

— Он ест… — выдохнула она. — Он… наконец… ест…

Эдвард опустился на колени перед ней.

— Прости, — прошептал он. — Прости, что мы так долго не понимали.

— Ты спас его, — Эмилия провела ладонью по его щеке. — Ты спас нашего сына.

Карлайл стоял рядом, внимательно наблюдая за реакцией Карлиана.

— Его организм… уникален, — наконец сказал он. — Не полностью человеческий. Не полностью вампирский. Но, судя по реакции… ему нужен именно этот тип питания.

Айлин обняла дочь, крепко прижав её к себе.

— Всё хорошо… всё хорошо, милая… — шептала она. — Ты спасла его. Ты позволила сделать это.

Карлиан, насытившись, тихо вздохнул и уснул прямо на руках у Эдварда — впервые с момента рождения выглядев спокойным.

Эмилия, посмотрев на них, улыбнулась сквозь слёзы:

— Он точно твой, — сказала она. — С таким аппетитом…

Эдвард улыбнулся.

— Если честно, я всегда думал, что это один из моих самых невампирских навыков.

Айлин фыркнула:

— Ну хоть кто-то в этой семье будет есть нормально.

— Уже есть проблемы, — заметила Эмилия, — потому что он ест человеческую кровь. Это… это опасно, да?

Карлайл покачал головой.

— Мы найдём безопасные источники. И режим. И изучим его организм. Но главное — он жив и здоров.

Эмилия наконец выдохнула.

— Тогда… — она подняла глаза на Эдварда. — Тогда мы справимся. Все вместе.

Эдвард осторожно поцеловал её в лоб.

— Мы всегда справимся, — сказал он. — Ты — самая сильная. Ты моя сумасшедшая. И лучшая мать.

Эмилия улыбнулась — устало, но искренне.

— А ты… самый лучший папа.

И впервые за много часов — в доме стало тихо. Спокойно. Тепло.

И этот покой был самым дорогим, что могла чувствовать молодая семья.