Глава 3
Утром, Эван проснулся счастливым и довольным. Во-первых он выспался, во-вторых вчерашние треволнения и проблемы начисто вымело из головы. Он не заморачивался гонками, трусами Глории, ее рано округлившимися грудями или мачехой, которая может обнаружить следы его преступления при стирке. Была пятница! Даже в школе сегодня была совсем иная атмосфера чем в обычные дни, особенно учитывая, что что учебный год подходил к концу. Кроме того разговор с Дианой помог ему не только идеей поговорить с Синди, но и чем то еще, чем то чему он не мог найти название.
Уже подходя к кухне, он вспомнил, о чем думать не хотелось. Было что то нехорошее и грязное даже мыслях о том, как родители занимаются сексом. Мачеха казалась Эвану совершенством, с которым следовало обращаться исключительно, как с богиней, а отец по его убеждению, был просто недостоин ее, и даже не пытался соответствовать волшебному обаянию Кэнди. Он чувствовал сострадание и жалость к Кэнди, гнев и даже толику отвращения к отцу, все это смешивалось в мозгу, превращаясь в настоящий взрывоопасный коктейль.
Кэнди стояла у раковины и мыла посуду. За панорамным окном перед ней открывался вид на маленькую лужайку и площадку перед парадным крыльцом, на которой члены семьи оставляли машины. Автомобиля отца уже не было на месте.
— Доброе утро мама, — энергично произнес Эван, положив ладони ей на плечи.
— Доброе утро. — отозвалась женщина не поворачивая головы.
Эйван шевельнул пальцами начав разминать твердые мышцы выше ключиц, вспомнив, что прошла прорва времени, когда он делал это в последний раз. А когда женщина, тихо застонав, начала наслаждено покачивать головой из стороны в сторону, и ее шея явственно расслабилась, он вспомнил, почему перестал это делать. Незримый ток, энергия, которая текла в его пальцы от тела Кэнди, заставляла его напрягаться и нервничать, чувственное флюиды, запах волос и кожи мачехи выбивал из колеи и вызывал приливы жгучего стыда. Сейчас это повторилось снова, но Эван почти не испугался, сейчас он принимал это как должное на фоне собственных рассуждений о отце, считая что может хоть как то компенсировать его черствость и невнимательность. В конце концов, Кэнди была его первой влюбленностью, которую он осознал, вступив в пубертатный возраст.