63

— Куда ты пошла? — раздражённый голос следует за мной.

— Спать, — останавливаюсь на секунду, не оборачиваясь. — Утро на дворе.

— Лучше бы ты раньше это сделала, — выплёвывает он.

И всё во мне, что отчаянно пыталось успокоиться, замирает. Потому что каждое его слово — топливо.

— Извини, — ставлю вторую ногу на ступеньку и поворачиваюсь к нему лицом. — Я даже не пыталась. Потому что все мои мысли были заняты человеком, который сказал, что проведёт день со мной, но внезапно исчез. На восемь часов. Без единого ответа, ни на сообщения, ни на звонки.

Я говорю это, изо всех сил стараясь держать голос ровным. Я вцепляюсь в перила, будто только они могут удержать меня от того, чтобы не дрогнуть, не сорваться, не сказать лишнего. Воздух густеет, будто в нём растворилось всё, что я не успела сказать.

— Но я бы и не смогла уснуть, зная, что где-то на мокрых улицах Лондона может лежать избитый, мёртвый ты.

— Чего?.. Блядь, — непонимание проступает на его лице: брови хмурятся, губы дёргаются, как будто он пытается осознать смысл сказанного. — Почему ты вообще об этом думала?

— Потому что перед глазами всё ещё лицо избитого Луи. Потому что я знаю, как решаются дела в вашем мире. Потому что ты его часть.

— И что в этом плохого? Тебе же лучше, — бросает он с каким-то искренним недоумением.

— Ты серьёзно это говоришь?

— Конечно.

Он не видит никакой проблемы. Ни в своих словах, ни в том, что было между нами. Для него всё просто. Он и правда считает, что ничего не изменилось. А я... я позволила себе жить настоящим, вычеркнув даже мысль о будущем. Только вот настоящего нет. И не было.

— Какой же ты... — начинаю твёрдо, но внезапно всё нахлынивает. Перед глазами пелена слёз, и последнее слово вырывается сквозь дрожащий подбородок: — Дурак.

— Да что я не так сказал?

Не отвечаю. Бегу вверх по лестнице.
Каждый шаг отдаётся гулко, будто лестница специально считает мои поражения.

Почему я всё время придаю несбывшемуся такой огромный смысл?
Почему снова верю в иллюзии, которые сама же строю?

Дверь захлопывается громче, чем я хотела. Щёлк — замок.
Это всё, на что хватает сил.

Я сползаю по двери, чувствуя, как с каждым сантиметром тело становится тяжелее, будто вместе с ним падает то, что я так долго держала.
Закрываю лицо руками — не от слёз, нет, — от себя.
От глупой, доверчивой версии меня, которая думала, что в этот раз всё будет по-другому.

Воздух густой, неподвижный.
Стыд жжёт изнутри.
Злость ломает рёбра.
А в груди только одна мысль, я сама всё это построила.
Сама.
Из ничего.