66

Отчеты готовы. Все выверено, цифры сходятся, сроки соблюдены, идеальные стопки бумаг, которые я сам же превратил в хаос на столе. Здесь и стратегии поглощения, и те самые конфиденциальные сводки о движении активов. Они смотрят на меня печатными строчками, требуя одной лишь подписи, но рука застыла. Каждое движение кажется вязким, будто воздух в кабинете превратился в кисель.

Я что-то ищу в этих колонках цифр. Какую-то зацепку, неточность, оправдание? Но буквы расплываются. Это всё чертов разговор с Эрлингом. Он выбил почву у меня из-под ног, и теперь я не могу доверять даже собственным глазам. В груди неприятно давит — должно быть, просто кофеин или духота.

Он должен прийти. Если в ближайшие два дня дверь не откроется, значит, план с треском провалился и придется импровизировать на ходу. А это станет чертовски сложной задачей, если Томлинсон успел выложить всё Малику. Наши источники молчат. Почему, блядь, такая тишина?

Да не мог он.

Слишком высоки ставки, на кону всё. Томлинсон придет, я чувствую это кожей. Но легче не становится. Наоборот, внутри всё натягивается, как струна, готовая лопнуть. От этого визита зависит мой следующий шаг. Мой уход от Фрэнка. Хотя нет, уход — дело решенное, обратного пути нет. Тогда почему сердце так глухо бьет в ребра?

Перед глазами калейдоскопом несутся события последних дней: графики прибыли, таблицы рисков, чьи-то лица, бесконечные заключения аналитиков. И как, скажите на милость, принимать решения в таком бардаке?

Я с силой массирую переносицу, надеясь втереть ясность прямо в мозг. Бесполезно. Раздражение вспыхивает от любой мелочи: слишком яркий свет лампы, текстура бумаги под пальцами, само ощущение собственной кожи. Весь этот ебучий мир сегодня настроен против меня.

Особенно этот стук. Тихий, робкий, едва слышный. Этот звук вызывает почти физическую тошноту. Я искренне не завидую тому, кто стоит по ту сторону. Удача явно повернулась к нему спиной, раз он решил постучать именно сейчас. И именно так бесяче осторожно.

Ну давай, заходи. Посмотри, что тебе приготовила судьба.

— Да! — выпаливаю я. Громче, чем нужно. Меньше всего на свете я сейчас хочу кого-то видеть.

Дверь открывается. Появляется она.

В том самом белом платье. Руки за спиной, волосы растрепаны. Я лично наблюдал за тем, как она пыталась их усмирить утром, но ветер снова всё решил по-своему. Он будто читает мои мысли, подыгрывая мне. На лице Бруны улыбка, и в глазах та же светящаяся радость.

— Привет, — произносит она. Она действительно рада меня видеть.