(" Уке x сеньку, ")

Укё снится кошмар, и Сэнку помогает ему снова заснуть (потому что, боже упаси, он не скажет, что ему не всё равно)
__________________________

Он отчаянно цепляется за его кожу, пальцы прилипают к каждой складке его тела — он покрыт толстым слоем налёта.

Я должен был их спасти. Я был их последней надеждой. Как я мог потерпеть неудачу? Это была моя работа, долг, обязанность — спасти их.

И я потерпел неудачу.

Внезапно он начал тонуть, тонуть, потому что снова потерпел неудачу. В глубоких тёмных бурных морях, чьи течения выбивали из него дух, было холодно, оцепенело, он безнадёжно застрял, ничего не делая, потому что его тело отказывалось двигаться. Вокруг него он видит команду — людей, о которых он должен был заботиться, — тонущих, бьющихся, кричащих в пустоту океана, и все они смотрят на него, прожигая его взглядом.

”Мы полагались на тебя”

”Ты подвел нас”

Вдалеке он услышал крик — детский плач, эхом отдававшийся от стен, плач и беспомощный thrashing на поверхности воды. К нему присоединились другие, умоляя о помощи, крича так громко, что он слышал, как эта симфония эхом отдаётся в его ухе и резонирует в его сознании.

Они плакали.

Избиение.

В отчаянии.

Умоляющий.

Я подвел стольких из них.

Кричащий.

Воющий.

Умоляющий.

Молится.

Мне нужно спасти их.

Действуй быстро.

Сделай что-нибудь.

Что угодно.

Они кричат, Уке.

Сделай что-нибудь.

Что угодно.

Пожалуйста.

Не дай им умереть.

Не подводи своих друзей.

Сделай что-нибудь.

Пожалуйста!

НЕ ДАЙ ИМ УМЕРЕТЬ.

ДОН-

”УЙУУУ!”

Он вскакивает, обливаясь потом, тяжело дыша, плача.

Мне нужно спасти их.

— Тебе снилось, Юйкоу, — тихо, спокойно говорит Сэнку, его голос ровный, спокойный — он не паникует, не кричит, его тело совершенно сухое и невредимое, он стоит у своей койки.

— Хорошо... спасибо, — Укё опускает голову, пытаясь незаметно вытереть слёзы, собравшиеся в уголках его глаз.

Между ними быстро воцаряется тишина, нарушаемая лишь звуком их дыхания и стуком сердца Укё. Укё замечает, что дыхание Сэнку стабильное и ровное, почти механическое. Он задаётся вопросом, сможет ли Сэнку заметить, что дыхание Укё всё ещё слегка прерывистое и неровное.

— Раз уж ты проснулась, можешь поработать. Иди за мной и не переодевайся. — Сэнку включает переносную лампу, которую они держали в столе в своей каюте, и выходит, прежде чем открыть дверь.

Укё нерешительно следует за ним, на мгновение останавливаясь, чтобы надеть кепку и скрыть растрёпанные волосы. Он выходит в коридор, смутно замечая, что Сэнку остановился, ожидая, что он последует за ним, прежде чем продолжить путь по коридору.

Он обычно так делает?

Их каюта находилась на верхних этажах — рядом с каютой капитана, — а Ген, Хром, Рюсуи, Франсуа и Цукаса жили в том же коридоре на случай чрезвычайных ситуаций. Проходя мимо каждой из кают, Укё слышал, как они спят, — их ровное, спокойное дыхание. Никто больше не кричал и не плакал — на самом деле Хром довольно громко храпел, и Укё был уверен, что Сэнку тоже это слышал, когда они приклеивали пластырь.

Они тихо спускаются по ступенькам на главный этаж каюты, где находится лаборатория.

«Кажется, все мирно спят», — шепчет Укё себе под нос, внимательно прислушиваясь к тихому сопению людей, проходя мимо каждой каюты. Отсюда он почти слышит шум океанских волн. «Тебе нужна была помощь?» — спрашивает он, поворачиваясь к Сэнку.

— На самом деле это не так уж и важно — мне просто нужно, чтобы ты проследил, чтобы я не написал ерунду. Мне нужно кое-что записать, когда мы доберёмся до Америки. — Сэнку говорит тихо — кому-то другому было бы неудобно просыпаться, а Укё прекрасно слышит, как бы тихо он ни говорил.

“Не лучше ли было бы написать это утром?”

— Не-а, к утру я на 10 миллиардов процентов забуду, лучше, чтобы ты был здесь.

Укё не совсем уверен, но молчит, пока они идут в лабораторию.

Дверь со щелчком открывается — Укё садится на плюшевую скамью, которую Сэнку спрятал между шкафами и полками. Сэнку тихо роется в припасах в шкафу.
Слышно только, как океан плещется и мягко бьётся о доски корабля — лаборатория была построена отдельно от кают экипажа, и здесь было довольно спокойно, когда Укё просто сидел и слушал океан. Укё почти видел, как волны мерцают под ясным ночным небом. Сэнку садится рядом с Укё на скамейку, кладёт на колени деревянную доску, чтобы положить на неё лист бумаги, и начинает писать карандашом. Укё наблюдает, как он что-то черкает на пергаменте, аккуратно водя карандашом по поверхности бумаги. Он снова слышит спокойное, ровное дыхание Сэнку и его пульс. Это приятный успокаивающий ритм.

Сэнку замечает, как Укё меняет позу — голова лениво опускается на его плечо. Он прислушивается к его замедлившемуся дыханию и краем глаза видит, как Укё закрывает глаза. Медленно, как можно тише, он отодвигает доски и бумагу на ближайшую полку, медленно перемещая Укё на скамью, укладывает его голову на подушку и накрывает одеялом. Только убедившись, что Укё крепко спит, Сэнку тихо вздыхает с облегчением, позволяя своему сердцу бешено колотиться, когда он полностью отделяется от тела Укё.

Это встревожило Сэнку, когда он проснулся от тихих всхлипываний с койки под ним, и еще больше, когда лунный свет высветил слезы, скопившиеся в уголках его глаз. Сенку не знал, что ему снилось - не было необходимости настаивать, - но у Сенку была приблизительная теория из того, что Уке рассказал ему о себе, и это был на 10 миллиардов процентов не тот сон, о котором вам следует думать, пытаясь снова заснуть.

Слава богу, он снова спит.

Сэнку садится у подножия скамьи, снова достаёт доску, чтобы продолжить писать. Он, скорее всего, не уснёт до конца ночи, но что такое неполная ночная смена для того, кто провёл бесчисленное количество бессонных ночей?_________________________________________

890, слов