(" Ген и кохаку, ")

Она была благодарна за то, что с наступлением вечера подул приятный тёплый ветерок, сделав дежурство более приятным, чем днём. Однако тишина и покой ночной смены привели к тому, что в её голове закрутились мысли, которые никогда бы не пришли ей в голову днём... в том числе те слова, которые решили эхом отозваться в её сознании.
__________________________

- Хром-тян, Кохаку-тян... отойдите и позвольте мне взять инициативу на себя.

Кохаку тихо вздохнула, выглядывая из «вороньего гнезда» «Нового Персея». Она прислонилась к металлической баррикаде, сложив руки на груди, и не обращала внимания на слабые океанские брызги, которые попадали ей на лицо. Туманные лазурные глаза смотрели вдаль, туда, где залитые лунным светом моря встречались с ясным звёздным небом. Она была благодарна за то, что вечером подул приятный тёплый ветерок, и нести вахту стало приятнее, чем днём. Однако тишина и покой ночной смены привели к тому, что в её голове закрутились мысли, которые никогда бы не пришли ей в голову днём... включая те слова, которые решили зазвучать в её голове громким эхом.

Она никак не ожидала услышать эти слова из уст местного менталиста Гена Асагири. Сколько охотница его знала, он всегда поднимался и делал то, что нужно было сделать, но предпочитал держаться в стороне от тяжёлой работы, которую выполняло Королевство Науки. Но в тот день, когда они отправились в Северную Америку в поисках кукурузных полей, именно он понял, что их маленькую группу из трёх человек заманивают в ловушку, устроенную их бывшим врагом: Стэнли Синдером, работающим на доктора Ксенона и его научную империю. Именно он разозлился, а не испугался, и именно он решил войти в ловушку один и без посторонней помощи.

В тот момент Кохаку была настолько озадачена его внезапной сменой настроения, что не стала задавать вопросов и, следуя просьбе Хрома, немного подождала, прежде чем отправиться по проложенному Геном пути из цветов, который привёл их туда, откуда они могли наблюдать за базой империи. Следующие дни она провела с Хромом, наблюдая за комплексом и время от времени беспокоясь о состоянии их друга. Она с теплотой вспоминала свои слова, со смехом в голосе называя его «самым надёжным лжецом в мире», к большому огорчению младшего учёного. В то время она почти не беспокоилась о том, что Гену может быть причинен вред, слишком хорошо зная, что этот хитрый лис сделает всё, чтобы сохранить свою жизнь и Королевство Науки.

"В Сенку стреляли...!"

Она так сильно сжала пальцы на предплечьях, что ногти оставили полукруглые следы на коже. Зубы прикусили нижнюю губу изнутри, когда она вспомнила шок и ужас от этого сообщения. К счастью, вскоре пришло подтверждение, что Сэнку жив, и этого было достаточно, чтобы она не сдвинулась с места. И всё же она вспомнила, как быстро поднесла руки ко рту, чтобы заглушить крик, и как сильно дрожали её ноги, несмотря на все усилия успокоиться. И в наступившей после этого тишине, когда Хром и остальные члены их команды начали обдумывать, что делать дальше, она посмотрела на замок, и её мысли обратились к страху и беспокойству за менталистку, запертую внутри.

Если они были готовы застрелить Сэнку, то что их остановило бы от того, чтобы пристрелить Гена? Его захват, безусловно, использовался в качестве разменной монеты, но что, если Ген потерпит неудачу и перестанет быть им полезным? Что в противном случае убедило бы их оставить Гена в покое? Конечно, они не отпустили бы его просто так, он слишком много знал, чтобы позволить ему вернуться на «Персея»... не было причин полагать, что они не собирались его застрелить. И судя по тому, как они себя вели, они могли бы и дальше показывать на нём пример, стреляя и убивая его на глазах у всего Королевства Науки, чтобы...

Образы того, чего она боялась, пронеслись в её голове, как осколки разбитого стекла, и внезапно она почувствовала, как спокойствие покидает её. Кохаку почувствовала, как у неё сдавило грудь, а ноги подкосились, и она вцепилась в баррикаду, чтобы не упасть на колени. Её дыхание участилось, когда она почувствовала, как на неё накатывает волна паники, и прижала руку к груди, пытаясь замедлить бешеное сердцебиение.

Тогда она не могла позволить себе показывать свои переживания. Она должна была оставаться сильной, быть воином и мускулом, которым она должна была быть для всех. Она не могла позволить себе сломаться, когда была нужна. Нужна, чтобы спасти Джен, нужна, чтобы защитить своих близких, нужна, чтобы победить врага и получить контроль над кукурузой, ради которой они пришли в Северную Америку. Она сохраняла самообладание и собранность, следуя приказам Хрома, который взял на себя новую роль официального учёного. Неделями она жила надеждой, что, как только они попадут внутрь, они увидят Гена живым и здоровым.

Но прямо сейчас, когда у навязчивых мыслей появилась возможность прорваться наружу... Охотница несколько раз судорожно вздохнула, пытаясь успокоиться. Перед глазами всё расплывалось, ресницы намокли, лицо покрылось потом. Желудок скрутило от желания вырвать, но она заставила себя сдержаться. Ей нужно было успокоиться, стать незаметной и маленькой. Рука, лежавшая на груди, поднялась ко рту, чтобы заставить её замолчать. Эта атака на неё саму была её личным делом, и ей не нужно было, чтобы кто-то за неё беспокоился.

Через несколько минут бурление в её животе замедлилось, тяжесть в груди уменьшилась, и дыхание постепенно пришло в норму. Она протёрла глаза тыльной стороной ладони и выпрямилась, крепко держась руками за металлическую баррикаду. Она снова посмотрела на океан, и зрение прояснилось, позволив ей снова увидеть мерцание звёзд и лунный свет, отражающийся от волн.

С ним всё в порядке... с ним всё в порядке... с ним всё в порядке...

Эти слова она повторяла себе снова и снова, вплоть до того момента, когда они начали проникать на вражескую территорию. До той самой секунды, когда Ген заметил, что Суика отвлекает охранников, чтобы Кохаку и Хёга могли подойти к другой двери, а менталист быстро использовал свои уловки, чтобы помочь им. Она вспомнила, как он сказал, что предпочёл бы, чтобы она подчинила его, а не Хёга, но не придала этому значения. В тот момент для неё было важно только то, что с Дженом всё в порядке. Он был жив и здоров. Облегчение, которое она почувствовала, когда осознала, что её надежды сбылись, было почти невыносимым, но когда остальные их товарищи вошли в комнату и приготовились двигаться дальше, она остановилась.

Поэтому она просто встретилась с ним взглядом, и менталист улыбнулся, убирая игральную карту, которую держал во рту. В его глазах не было ни страха, ни беспокойства, как будто ему никогда не грозила опасность, и Кохаку решила, что это хорошо. Хотя, возможно, это было потому, что он испытал такое же облегчение, как и она, и все его тревоги рассеялись.

С тех пор у них не было времени поговорить о том, что произошло. Всё происходило так быстро. Королевство Науки раскололось на две группы, и группу Кохаку преследовал враг, они шли через Южную Америку по незнакомой территории, сражаясь за свои жизни, и это закончилось тем, что они на семь лет застряли в камне, а затем им пришлось усердно работать, чтобы добраться до Луны... Она не могла вспомнить, говорила ли она с Джен больше, чем несколько слов, которые не были как-то связаны с текущими задачами.

Её пальцы дрогнули на барной стойке, брови нахмурились, глаза сузились, зрение слегка затуманилось. Сожаление легло на её плечи тяжёлым грузом. Вся надежда, которую она лелеяла, облегчение, которое она испытывала, и всё же она не сказала ему ни слова. Лишь бросила на него взгляд, и всё. Если бы она только нашла время, хотя бы на секунду, она бы...

"О, Кохаку-тян ~ Ты здесь, наверху ~?"

Медовый, напевающий голос Джен вырвал охотницу из её мыслей. Она широко раскрыла глаза и резко развернулась, чтобы увидеть, как менталист поднимается на сцену с подносом, полным разнообразных угощений. Она почувствовала, как у неё перехватило дыхание, а в груди образовался тяжёлый камень, когда сердце застучало громче в её ушах. Менталист лишь мельком взглянул на неё и ухмыльнулся, когда его поиски подошли к концу. - А, я так и думал! Франсуа-тян приготовил дополнительное блюдо, так как ты заступаешь на ночную вахту, - объяснил он, ставя поднос на небольшой ящик у двери, используя его в качестве импровизированного стола. - Они спросили, могу ли я отнести его тебе, чтобы они могли прибраться на камбузе, прежде чем все лягут спать. Должен сказать, выглядит очень аппетитно~

Кохаку никак не отреагировала на его завистливую болтовню, ее руки тряслись по бокам, но она не сводила с него глаз. Гэн обратил внимание на ее молчание, его внимание переключилось на его спутницу. Одна бровь изогнулась, когда выражение его лица омрачилось, обеспокоенное тяжелым взглядом охотницы. "Кохаку-тян? Ты хорошо себя чувствуешь?"

Охотница продолжала смотреть на него, пытаясь осознать, что произошло. Она не могла поверить, что Ген действительно стоит перед ней. Была ли это судьба? Простое совпадение? Была ли это возможность исправить то, о чём она сожалела? Её сердце билось так, словно хотело сказать «да», но она не могла заставить себя пошевелиться, заговорить. Почему? Почему она медлит? Это было на неё не похоже. Она воин, боец, всегда стремившаяся к «жёсткому и быстрому» подходу ко всему, и всё же это... это её останавливало?

- Кохаку-тян?.. - снова спросил он, неуверенно шагнув вперёд.

Она беспокоила его, пугала его. Она знала это, но всё равно ничего не могла сделать. Её разум был затуманен, нижняя губа дрожала, а в лазурных глазах блестели слёзы. Она чувствовала, как в глубине души скребутся «глупая», «идиотка» и «шевелись», но этих оскорблений всё равно было недостаточно, чтобы подтолкнуть её вперёд. Она хотела хотя бы произнести его имя, но почувствовала, как у неё перехватило дыхание, и она не смогла выдавить ни звука. Она чувствовала, как её лёгкие борются за воздух, а страх возвращается, чтобы поглотить её. Её зрение размылось, реальность смешалась с вымыслом, образы её страхов то появлялись, то исчезали. Несмотря на все её попытки успокоиться, ей казалось, что она стремительно падает в красно-чёрную пропасть, и с каждой секундой надежда на спасение угасает.

В синяках. Избит. Руки связаны. Пистолет у виска. По щеке Гена скатилась слеза, размыв боевую раскраску, которая воссоздавала его окаменевший шрам, когда он попытался улыбнуться в последний раз. Наконец, выстрел.

Кохаку громко ахнула и бросилась к Гену, с силой сокращая расстояние между ними, отчаянно обнимая его хрупкое тело. От силы объятий они оба отступили на шаг назад. Лицо Гена быстро покраснело, глаза расширились, а руки взметнулись в воздух в ответ на внезапную вспышку. - Ко-ко-ко-кохаку-тян!.. - его слова были не чем иным, как тревожным заиканием. - Ч-ч-что ты...?!

Он замолчал, почувствовав, как сильно дрожит Кохаку. Её пальцы так крепко вцепились в его пальто, что было удивительно, как ткань не порвалась. Она уткнулась лицом в его правое плечо, и он не мог разглядеть выражение её лица. Его руки опустились, а взгляд смягчился. За все годы, что Ген знал охотницу, он ни разу не видел, чтобы она так реагировала. Это было не похоже на то, что было на Острове сокровищ, когда она подбежала и вцепилась в Сэнку после того, как очнулась от окаменения. Это был момент благодарности, облегчения от того, что с ними всё в порядке, момент, который невозможно выразить словами. И хотя эта последняя мысль была правдой, здесь не было таких же эмоций. Что бы ни случилось... это напугало Кохаку. Настолько напугало и потрясло, что она не могла это объяснить, она могла только действовать.

Хотя, судя по тому, как она вцепилась в него, он задался вопросом... отреагировала бы она так же, если бы к ней подошёл Франсуа? Если бы это был Суика или Хром? Или даже Сэнку? Нет... что бы её ни беспокоило, он знал по крайней мере одно. Он почувствовал, как у него сдавило грудь, когда он пришёл к этому выводу, и сглотнул комок в горле.

Он тихо вздохнул, расслабив плечи, и притянул её к себе, медленно обнимая за талию и осторожно прижимаясь раскрытыми ладонями к её спине. Он был готов к тому, что она вздрогнет, удивившись, что он отвечает ей взаимностью, но вместо этого она крепче прижалась к нему, и из её горла вырвался тихий всхлип, а несколько слезинок просочились сквозь его одежду. Её дрожь почти мгновенно прекратилась, как будто одного его объятия было достаточно, чтобы успокоить её.

Ах... он был прав. Эмоции и страхи Кохаку... они были связаны с ним. Он всё ещё не понимал, зачем и почему. Но сейчас эти вопросы и чувства, которые поднимались из глубины его души, не имели большого значения. После того, как охотница столько раз приходила к нему, чтобы защитить и спасти его, теперь он был нужен ей, и он не мог быть настолько жестоким, чтобы оттолкнуть её только из-за своей тревожной неуверенности.

Спустя несколько долгих и необходимых минут Кохаку почувствовала, как к ней возвращается спокойствие. Шум в ушах, вызванный сердцебиением, уменьшился, и она смогла услышать шум океанских волн. Её влажные глаза высохли, а онемевшие пальцы разжались. Ноги всё ещё были тяжёлыми, но она смогла сделать шаг назад, чтобы Ген мог немного подышать без неё.

Лазурный и тёмно-голубой цвета встретились и смешались, и Ген увидел, как в её радужке вихрем закружились эмоции Кохаку. Чувство утраты, капелька смущения и стыда, невысказанное извинение... но было и что-то ещё, чего он не мог разобрать. Он приоткрыл губы, желая задать ей первый из множества вопросов, но прежде чем он успел произнести хоть звук, она мягко обхватила его лицо руками.

Его взгляд расширился, когда её взгляд сузился, его сердце забилось так сильно, что удары отдавались в барабанных перепонках, а щёки снова запылали под её прикосновениями. Её левый большой палец провёл по его щеке почти по тому месту, где был шрам от окаменения, и она всё ещё помнила его так же отчётливо, несмотря на то, что шрам давно зажил. Его губы сложились в букву «о», её имя вертелось на кончике языка, но он снова потерял дар речи, когда её губы изогнулись в удивительно красивой улыбке.

- Я так рада, что ты жив.

Джен моргнула, совершенно сбитая с толку её словами. Жив...? Конечно, он жив! А почему бы ему не быть живым!? Его жизнь никогда не подвергалась такой опасности! Ну... это было во время битвы между лагерями учёных прямо перед вторым великим окаменением, но всё равно они все были в опасности. Не только он, так когда же он рисковал потерять...

В его памяти промелькнула похожая сцена, и от этого воспоминания его разум прояснился. Они уже были такими раньше. Смотрели друг на друга в холодной металлической комнате, и на её губах играла такая же улыбка. Она была наполнена облегчением, счастьем, но в ней всё равно было что-то ещё. Он заметил это, но не стал зацикливаться. Не было времени, нужно было использовать каждую секунду, чтобы завершить их миссию. Он не мог ответить, не мог заговорить, всё, что он мог сделать, - это ненадолго встретиться с ней взглядом и изобразить свою обычную игривую ухмылку. Из-за всех событий, которые произошли потом, он думал, что забыл, и, соответственно, считал, что она тоже забыла.

Он ответил ей нежной улыбкой. Нет, они не забыли. Воспоминание осталось, спрятанное в глубине души, в ожидании подходящего момента - в ожидании сегодняшнего вечера, - чтобы наконец-то выйти наружу, чтобы наконец-то дать им возможность сказать то, что они хотели бы сказать. То, что они хотели сказать, должны были сказать.

Он поднёс левую руку к её руке, нежно отводя её от своего лица. Она не сводила с него глаз, пока он направлял её руку к своей груди, прижимая ладонь к ткани, а затем накрывая её своей рукой. Её кончики пальцев пульсировали в такт биению его сердца, прохладная кожа нагревалась, впитывая его тепло. Она перевела взгляд на него, когда его правая рука обхватила её щёку, и у неё перехватило дыхание, когда он наклонился и прижался лбом к её лбу.

"Спасибо тебе, Кохаку-тян".

За заботу и беспокойство. За защиту и спасение. За жизнь. За всё.

Кохаку на мгновение замолчала, а затем нежно рассмеялась, поняв его невысказанную мысль. Она прикрыла глаза и придвинулась ближе, сокращая расстояние между ними. Ген вторил её смеху своим собственным, следуя её примеру. Он слегка сжал её руку в своей и закрыл глаза, глубоко и расслабленно дыша. Долгое время они оставались в таком положении, и тишина и спокойствие окутывали их, словно уютное одеяло. В их ушах звучала смесь шума океанских волн, ночного бриза и их собственного дыхания, тела наполнялись теплом, несмотря на расстояние между ними, и ни один из них не хотел первым отстраниться.

В животе Кохаку громко заурчало, и пара, очнувшись от мечтаний, отпрянула друг от друга, смутившись и удивившись. Широко раскрытые глаза встретились с такими же розовыми щеками, и они оба захихикали, прежде чем Ген указал на поднос с забытой едой. Они сели рядом, и Ген поставил поднос между ними, и они непринуждённо болтали, делясь угощениями. Разговор продолжался ещё долго после того, как они поели, и они блаженно не замечали, как пролетели часы и даже когда они уснули.

Было уже немного за полдень, когда Франсуа поднялся в воронье гнездо, чтобы забрать посуду и предупредить Кохаку, что завтрак скоро будет готов. Сначала он удивился, увидев Гена, но потом улыбнулся, глядя на них вместе. Кохаку наклонилась, пока не коснулась плеча Гена, а менталист, в свою очередь, прижался виском к её макушке, и светлые пряди смешались с чёрными. Их руки безвольно лежали на металле корабля, и дворецкий с каким-то тайным удовольствием наблюдал, как их пальцы слегка переплелись. Франсуа тихо поднял брошенный поднос, осторожно отступил к трапу и, бросив на пару ещё один взгляд, оставил их продолжать заслуженный отдых.

Завтрак мог бы немного подождать.

- конец -
_________________________________________

2806, слов