Глава 2. Идея
Дмитрий Серебрянский дураком никогда не был.
Во всяком случае, он сам очень надеялся на это, когда шел в полицейскую академию, да и учителя — что в школе, что в академии, — всегда отмечали, что мозгов у парня хватает и когда-нибудь он станет отличным опером. Сам Дмитрий на такие заверения внимание обращал крайне редко, делая упор на получение знаний, развитие силы и логики.
В конце концов, опером он стал. Отличным опером — тоже, хотя и далеко не сразу. Но когда стал... не сказать, что очень пожалел об этом, но, откровенно говоря, выпал в осадок, когда ему отдали дело о Куколке, которая тогда даже не то что не была городской легендой, она даже работникам на тот момент еще милиции как серийная убийца не была известна. И со временем раз за разом тщетно пытаясь распутать клубок этих убийств, Серебрянский все больше убеждался, что влип по полной программе. Впрочем, от дела Куколки он не отступал и никому не передавал, потому что был упрям и во что бы то ни стало собирался распутать это дело городской легенды.
В какой-то момент расследование стало казаться Дмитрию чем-то очень сюрреалистичным. Со временем, набравшись опыта в расследованиях других дел, мужчина начал все более внимательно изучать детали, все более серьезно и ответственно относиться к тому, что происходит на месте преступления, и тогда заметил одну очень важную деталь: дочь сотрудника их отдела, Стругацкого, раз за разом одной из первых оказывается на месте преступления. Иногда ее сестра тоже присутствует рядом, и тогда у них появляются отличные отмазки: «Я учусь на журналиста и хочу расследовать это дело!» и «Меня отец попросил присмотреть за ней, чтобы не лезла куда не следует и не мешала».
Честно говоря, имен девушек Дмитрий толком не помнил: они были очень похожи и оба, на его взгляд, достаточно необычные, по сравнению с привычными для него Дашами, Машами и прочими. Однако в определенный момент наблюдения за ними Серебрянский уже был готов биться об заклад, что одна из них и есть Куколка.
«Вряд ли та, что журналистка, конечно. Скорее всего, вторая, с вечно неестественно-красными волосами, — думал иногда он, наблюдая, как новый работник Женя забирает девушек с места преступления. — На патологоанатома, кажется, учится. Она ведь еще и не родная Роману вроде. Это бы многое объяснило. Особенно то, по какой причине она оказалась у Стругацких...»
Конечно, Дмитрий был вполне адекватным мужчиной, против крашенных в яркие цвета волос он не имел ничего, но все же...