Глава 8. Эхо заката

POV Кира
Домой Влад привез меня уже глубокой ночью. Обратный путь прошел в оглушительном, но на удивление комфортном молчании. Он вел машину одной рукой, а второй крепко сжимал мою ладонь, словно безмолвно подтверждая свои слова: «Теперь ты точно моя». И когда джип затормозил у моего подъезда, Островский не стал устраивать долгих прощаний — просто коротко, по-хозяйски поцеловал меня в губы, заставляя сердце снова пропустить удар, и дождался, пока я зайду внутрь.
Всю ночь мне снился запах сандала, шуршание волн и ледяные голубые глаза, которые, как оказалось, умеют согревать сильнее любого пламени.
Утро после выходных началось поздно. Я проснулась около десяти, чувствуя себя на удивление отдохнувшей, несмотря на то, что поспать удалось всего несколько часов. Накинув халат, я вышла на кухню и первым же делом наткнулась взглядом на огромную крафтовую коробку с винными розами, которую вчера перенесла на кухонный стол. Их аромат до сих пор заполнял всю квартиру.
В этот момент входная дверь тихо щелкнула, и в прихожую на цыпочках прошмыгнула Ева. На ней была объемная толстовка, которая явно принадлежала не ей (на груди красовался логотип какого-то автомобильного бренда, а сама вещь пахла чисто мужским парфюмом), волосы были слегка растрепаны, но на лице блуждала абсолютно счастливая, мечтательная улыбка.
— О, ты уже встала! — Ева вздрогнула, заметив меня, и тут же попыталась сделать независимый вид, шмыгнув на кухню. — А я думала, ты еще спишь...
— Привет, беглянка, — я с улыбкой прищурилась, облокотившись на косяк. — Симпатичная кофта. Макс подарил?
Ева мгновенно залилась ярким румянцем, бросив быстрый взгляд на коробку с розами на столе, а потом снова на меня.
— Так, стоп! Давай сначала наберем воды, поставим чайник, и мы официально откроем клуб анонимных влюбленных, потому что нам обеим есть что рассказать! — подруга всплеснула руками, сдаваясь.
Уже через десять минут мы сидели друг напротив друга с дымящимися чашками. Ева, активно жестикулируя, смущенно рассказывала о том, как они провели выходные. Оказалось, что у костра, когда все парни ушли в дом, Макс наконец-то набрался смелости, признался, что она ему безумно нравится, и они... впервые поцеловались.
— Кир, он такой заботливый, ты не представляешь! — прижимая ладони к горящим щекам, щебетала Ева. — Совсем не такой, как эти пафосные мажоры. Простой, надежный... Ладно, всё, теперь твоя очередь! Что это за филиал ботанического сада на нашем столе? И где ты была вчера после пар?
Я сделала медленный глоток чая, глядя на бархатные лепестки роз. Скрывать правду от Евы больше не имело смысла, тем более теперь, когда Макс стал частью её жизни.
— Эти цветы от Влада, — тихо сказала я.
— Островского?! — Ева едва не поперхнулась чаем, округлив глаза. — То есть... подожди. Вчера...?
— Вчера он забрал меня после пар. Мы летали на вертолете — он сам был за штурвалом. А потом... потом мы пили какао на старом причале, и он рассказал мне о своей маме. О том, как сильно ненавидит криминальный мир своего отца и как пытается из него вырваться, — я сделала паузу, чувствуя, как щеки обжигает легкий румянец. — И мы поцеловались, Ева. Настоящий, сумасшедший поцелуй. Он совсем не тот, за кого себя выдает перед всем университетом.
Ева сидела с открытым ртом, переваривая информацию. На её лице сменялись шок, страх и, наконец, понимание.
— Вау... — выдохнула она, качая головй. — Если бы мне кто-то сказал, что Островский способен на романтику и откровения, я бы рассмеялась в лицо. Но, Кир... будь аккуратна. Он огромная, опасная стихия. Если Стас был просто скользкой змеей, то Влад — это ураган.
— Я знаю, Ева, — мягко ответила я, переводя взгляд на окно, где сентябрьский ветер кружил первые желтые листья. — Но от этого урагана я впервые в жизни не хочу прятаться.
Эйфория от романтического утра улетучилась уже на следующий день, когда нам пришлось вернуться к суровым университетским будням.
В коридорах корпуса журналистики атмосфера изменилась. Теперь, когда Влад проходил мимо, его ленивый, сканирующий взгляд больше не искал меня скрытно. Он смотрел прямо, открыто, с тем самым собственническим огоньком, от которого у меня перехватывало дыхание. Пару раз мы пересеклись глазами у расписания, и этого короткого мгновения хватило, чтобы по моей коже пробежал табун мурашек. Одногруппники, кажется, тоже начали что-то подозревать — между нами буквально искрило.
После третьей пары Ева убежала в библиотеку, чтобы сдать книги, а я задерживалась в пустой аудитории, собирая в сумку ноутбук и распечатки своих статей. Внезапно тяжелая дубовая дверь аудитории тихо скрипнула и закрылась.
Я подняла голову, ожидая увидеть Влада, но мое сердце мгновенно пропустило рваный удар от совсем других эмоций.
В дверях стоял Стас.
На его лице всё еще оставались следы воскресного погрома — синяк под глазом пожелтел, а на губе виднелся тонкий багровый шрам от рассечения. Он выглядел бледным, похудевшим, но в его глазах больше не было той немощной слабости, которую он разыгрывал у себя в квартире. Напротив, взгляд был фанатичным и цепким.
— Кира... наконец-то я поймал тебя одну, — тихо, со своей привычной вкрадчивой интонацией произнес он, делая шаг в мою сторону.
— Стас? — я инстинктивно отступила на шаг назад, упираясь бедрами в преподавательский стол. Внутри поднялась мощная волна глухого раздражения и брезгливости. — Что ты здесь делаешь? Тебе мало было? Уходи, мне не о чем с тобой разговаривать. Ты заблокирован везде.
— Кира, пожалуйста, выслушай меня! — Стас умоляюще вскинул руки, его голос дрожал от фальшивого (или подлинного?) отчаяния. Он подошел ближе, заглядывая мне в лицо. — Ты совершаешь огромную ошибку! Ты поверила Островскому, да? Ты думаешь, это я выложил то видео?
— Я знаю это, Стас, — холодно процедила я, скрестив руки на груди. — Я слышала твои аудиосообщения. Я видела чеки переводов пареньку с третьего курса. Хватит врать, это мерзко.
— Это фальшивка, Кира! — Стас сделал еще шаг, его глаза лихорадочно блестели. — Ты разве не понимаешь, на что способен Влад?! Он психопат! Он одержим тобой с первой минуты, как увидел в «Сансаре». Он специально сфабриковал эти скрины, нанял хакеров, смонтировал мой голос на записях — для его денег и связей его отца это минутное дело! Он избил меня, ворвавшись в мой дом, а потом подсунул тебе эту ложь, чтобы полностью разрушить мое имя в твоих глазах и настроить против меня! Он убирает конкурентов своими грязными методами, Кира! Посмотри на него — он же чудовище, зверь! Не верь ни единому его слову, он сломает тебя и выбросит!
Я слушала его пламенную речь, и внутри меня не шевельнулось ни единой капли сомнения. Если бы Стас устроил этот цирк неделю назад, я бы, возможно, запуталась. Но после причала, и той звенящей, болезненной честности, которую открыл мне Влад, манипуляции Стаса казались дешевым, жалким спектаклем.
— Закончил? — спокойно спросила я, глядя на него сверху вниз, несмотря на разницу в росте. — А теперь послушай меня, Стас. Ты трус и лжец. И самое жалкое, что даже сейчас, будучи пойманным за руку, ты пытаешься переложить вину на другого. Убирайся с моей дороги. И если ты еще хоть раз подойдешь ко мне или к Еве — поверь, Влад узнает об этом в ту же секунду. И тогда твои синяки покажутся тебе легким испугом.
Лицо Стаса мгновенно изменилось. Вся его маска умоляющего влюбленного слетела, обнажая злое, перекошенное от ярости нутро. Его губы сжались в тонкую линию.
— Ты пожалеешь об этом, Кира, — тихо, с шипением пообещал он. — Ты еще приползешь ко мне, когда поймешь, в какое дерьмо тебя втянул Островский.
Он резко развернулся и быстрым шагом вышел из аудитории, громко хлопнув дверью.
Я осталась стоять одна в пустом классе, чувствуя, как пальцы мелко дрожат от адреналина. Но это была не паника — это была злость. И четкое понимание того, что Стас так просто не успокоится.