Глава 16
Прошло три месяца.
Зима накрыла лагерь плотным белым покровом. Снег лежал на крышах бараков и старых палаток, оседал на обугленных остатках машин за оградой. Воздух был ледяным и звенящим, таким чистым, будто сам мир пытался смыть с себя грязь апокалипсиса.
Лагерь не сильно изменился. Там, где раньше стояли шаткие тенты, теперь возвышались деревянные корпуса, сколоченные из всего, что удалось найти. Между ними ходили люди — все такие же усталые, но живые. Женщины таскали канистры с водой, мужчины чинили генераторы, военные патрулировали периметр, не выпуская оружие из рук, хотя уже давно не было видно никаких заражённых.
Дети сидели у печей, молча, с пустыми глазами. Они пережили слишком многое, чтобы смеяться. Иногда кто-то из них тихо играл с ненужными никому предметами, но даже это звучало не как радость — а как попытка вспомнить, что такое было раньше.
Лейла жила с братом в небольшом общежитии для выживших — узкой комнате с железными койками и облупленными стенами. Каждое утро, как по привычке, она шла в госпиталь. Там всё было как прежде: запах антисептика, тишина, и он — лежащий неподвижно, с перевязанной рукой и дыханием, едва слышным под ровный писк монитора.
Она приходила каждый день. Просто сидела рядом. Иногда говорила с ним — о снеге, о Лиаме, о том, как люди снова учатся строить и не бояться темноты. Но чаще просто молчала, сжимая пальцами край простыни, будто боялась, что, отпустив, потеряет его снова.
Сегодня палата была тёмной, тихой — только ветер за окном свистел в щели, напоминая о зиме. Лампа над кроватью тускло мерцала, отбрасывая тёплый свет на бледное лицо Зака.
Парень лежал неподвижно уже три месяца. Лейла сидела рядом, как и каждую ночь. В пальцах — кружка с остывшим чаем, под глазами — тени бессонных дней.
Девушка давно перестала говорить с ним. Просто сидела, слушая ровный писк прибора.
Но в эту ночь писк сорвался.
На долю секунды — будто сердце замерло, а потом рвануло быстрее.
Лейла резко подняла голову.
— Зак?..
Зак вздрогнул. Ресницы дрогнули. Воздух сорвался с его губ — глубокий, хриплый вдох, будто он вынырнул из-под воды.
Тело содрогнулось, лоб покрылся потом. Он шумно задышал, а потом — открыл глаза.
Сначала в них было только непонимание. Потом — паника. Он попытался пошевелиться, но мышцы не слушались.
— Эй, тихо... — Лейла встала, взяла его за плечо. — Всё хорошо. Ты жив, слышишь? Всё уже позади.