7 глава

С того самого дня, как Россия появилась в компании, Америка не мог перестать думать о ней. Она была другой. Холодной, отстранённой, неприступной. И это сводило его с ума.

Он снова влюбился.

Он не помнил их прошлого. Он не помнил, как танцевал с ней под снегом, как держал её за руку в самые тёмные времена, как целовал её в подвале, в крови. Он ничего не помнил. Но его сердце помнило. И оно тянулось к ней, как к единственному источнику тепла в этом холодном мире.

Но Россия стала другой. Она больше не смотрела на него с теплотой. Она смотрела сквозь него. Он подкатывал к ней, как всегда - с наглой улыбкой, с дерзкими шутками, с той самоуверенностью, которая обычно работала на всех девушек.

- Привет, красотка, - сказал он однажды, подходя к ней. - Скучала по мне?

Россия даже не повернула голову. Она смотрела в окно, держа в руках чашку чая.

- Нет, - ответила она холодно.

Америка моргнул. Это был первый раз, когда его отшили так резко.

- Серьёзно? Даже не взглянешь на меня?

- Я занята, - сказала она, и в её голосе была сталь. - Если тебе нечего сказать по делу, иди к другим.

Америка опешил. Он привык, что девушки тают от его внимания. Но Россия была другой. Она не таяла. Она замораживала.

И это заставляло его хотеть её ещё сильнее.

Америка ревновал. Он ревновал ко всем, кто подходил к ней. А подходили многие. Особенно Германия и Италия.

Германия был серьёзным, собранным, всегда в идеальном костюме. Он подходил к России с цветами - белыми розами, которые так шли к её волосам. Он ухаживал за ней. Он дарил ей книги, он говорил с ней о политике, о жизни, о всём на свете. И Россия разговаривала с ним. Ей было всё равно, но она разговаривала. Она слушала его, иногда кивала, иногда отвечала короткими фразами.

Америка смотрел на это с яростью.

- Какого чёрта она с ним разговаривает? - бормотал он, глядя на них.

- Она просто вежлива, - сказал Канада, пожимая плечами. - Не злись.

- Я не злюсь! - рявкнул Америка. - Мне просто интересно, почему она с ним, а не со мной!

- Потому что ты подкатываешь к ней, как к дешёвке, - усмехнулась Беларусь, проходя мимо. - А она не дешёвка. Она - императрица.

Америка замер. Она была права. Он привык быть наглым, уверенным, напористым. Но это не работало с Россией.

А Италия был другим. Он был весёлым, громким, обожал макароны и пиццу. Он смешил всех, включая Россию. Однажды он рассказал ей смешную историю, и она улыбнулась. Всего один раз. Но Америка видел это.

И его сердце сжалось от ревности.