Рана

Когда он снял окровавленную марлю, я невольно скосила глаза. Рана выглядела ужасно — глубокая борозда, стянутая несколькими грубыми черными нитками швов, вокруг которой расплывалась багрово-синяя гематома.

Тэ О щедро налил антисептик на ватный тампон. — Терпи.

Он прижал холодную вату к ране. Огонь прострелил плечо. Я не смогла сдержать задушенного вскрика и инстинктивно дернулась, свободной рукой вцепившись в его бедро, чтобы удержать равновесие.

Мои пальцы сжались на плотной ткани его брюк. Мышцы под моими руками мгновенно окаменели. Тэ О замер. Его дыхание на секунду сбилось, превратившись в рваный выдох.

Он опустил взгляд на мою руку, сжимающую его бедро, затем медленно поднял глаза на меня. В этот момент маска равнодушного инспектора дала трещину. В его темных глазах плескалась такая густая, черная бездна невысказанных эмоций, что меня бросило в дрожь. Там была злость? Там было отчаяние. И там была какая-то болезненная, извращенная привязанность.

— Отпусти, — его голос упал до хриплого шепота, вибрирующего в тишине комнаты.
Я разжала пальцы, словно обжегшись, и отдернула руку.

Он сглотнул, желваки на его скулах дрогнули. Быстрым, почти агрессивным движением он наложил новую марлю и зафиксировал ее пластырем. Его руки больше не задерживались на моей коже ни на лишнюю секунду.

— Ты всегда была нетерпима к боли, — бросил он глухо, убирая медикаменты обратно в черную коробку.

Слова повисли в воздухе. Я замерла, натягивая рубашку обратно на плечо.

— Что? — я впилась взглядом в его широкую спину. — «Всегда была»?

Он осекся. Плечи под белой тканью напряглись. Он понял, что сказал лишнее.

— Инспектор Ким, — я сделала шаг к нему, игнорируя головокружение. Мой голос обрел сталь. Мои аналитические инстинкты, которые работали безупречно даже без памяти, зацепились за эту оговорку мертвой хваткой. — Вы сказали «всегда». Вы меня знаете. Мы не просто встретились в переулке. Мы знали друг друга до того, как мне стерли память. Кто я вам? Осведомитель? Подозреваемая?

Он захлопнул аптечку с громким, резким щелчком, который заставил меня вздрогнуть. Медленно поднялся с колен. Его лицо снова превратилось в непроницаемую, мраморную маску.

— Ты бредишь из-за шока и препаратов, — ледяным тоном ответил он. — Я детектив. Я изучаю досье. Я знаю профиль каждого человека, который проходит по моему делу. Твой профиль говорит о том, что у тебя низкий болевой порог. Вот и всё.