Глава 13. Тот, кто не должен был остаться

Сэм не планировал заезжать на эту заправку.

Обычно он заправлялся на «Шелл» у выезда с шоссе 44 — там кофе лучше и туалет чище. Но сегодня малыш Дин (его Дин, пятилетний, с вишнёвым йогуртом на щеке) устроил истерику из-за того, что Кас (близнец, тёзка ангела) забрал у него игрушечную машинку. Крик стоял такой, что Сэм свернул на первую же заправку, лишь бы выйти из машины и вдохнуть воздуха без воплей.

— Я сейчас, — сказал он Майе, которая сидела на пассажирском с Никой на руках. — Пять минут.

— Не торопись, — устало ответила она. — Мы тут побарахтаемся.

Сэм вышел под холодное солнце Канзаса. Поправил куртку и пошёл к зданию заправки — за кофе и, возможно, пачкой салфеток, чтобы оттереть йогурт с обивки сиденья.

Он уже взялся за ручку двери, когда краем глаза заметил чёрный силуэт у дальней колонки.

«Импала».

Сердце пропустило удар. Потом ещё один. Сэм замер, не в силах повернуть голову — потому что если это не он, если это просто чья-то похожая машина, то Сэм разобьётся. Снова. Спустя три года — снова.

Но ноги понесли его сами.

Он обогнул бензоколонку и увидел фигуру, склонившуюся над капотом. Кожаная куртка. Заправленные в джинсы руки. Короткие тёмные волосы — седых стало больше.

— Дин, — выдохнул Сэм. Собственный голос показался чужим.

Фигура выпрямилась. Повернулась.

Три года. Три года, два месяца и, кажется, шесть дней. Сэм считал. Каждое утро и каждый вечер он мысленно хоронил брата заново — и каждый раз это было так же больно, как в первый.

Дин выглядел... живым. Уставшим, похудевшим, с новой морщиной у рта и тенью под глазами — но живым.

— Сэм, — сказал Дин. Одно слово. И в нём было всё — и вина, и облегчение, и страх, и любовь, которую не убить даже смертью.

Сэм сделал шаг вперёд. Потом второй. Потом он просто схватил брата за плечи — слишком сильно, наверное, больно — и встряхнул.

— Ты живой, — прорычал он. — Ты живой, придурок! Три года! Три гребаных года я думал, что ты на небесах с мамой и Бобби! А ты — здесь? На заправке? Заправляешь «Импалу», как ни в чём не бывало?

— Сэм, послушай...

— Нет, это ты послушай! — Сэм повысил голос, и это привлекло внимание двух дальнобойщиков, но ему было плевать. — Я хоронил тебя. Я плакал на твоей могиле. Я назвал сына твоим именем, Дин! Каждый день я смотрю на него и вижу тебя! А ты просто уехал? В тот день, в пробке — Майя тебя видела? Это был ты?

Дин опустил глаза. Кивнул.

— Боже... — Сэм отпустил его плечи и сделал шаг назад, проводя рукой по лицу. — Ты видел её. Видел. И уехал.