9 ГЛАВА
«И, как меня только Боги уберегли от такого мужа?», - возмутилась про себя, бросая раздражённый взгляд на Марека, восседающего в большом кресле напротив.
Целых три недели пробыла в Чехии, пока Луциан укреплял наши позиции и зачищал охотников, впрочем, ему во многом Карим помог, но меня охраняли, как зеницу ока. По пятам следовали волки, Марек выводил периодически на разговоры и даже однажды предложил возобновить отношения, на что сразу отказалась. Несколько раз звонил Януш, про Лаврентьева молчал, не бередя мои раны, всё спрашивал, когда приеду, и сегодня получил заветное сообщение о том, что лечу, да не одна, а с его братцем.
Сначала не понимала, какой смысл конкретно новому Альфе Чехии сопровождать меня в Россию, ведь и своих хлопот у него хватает, едва в должность новую вступил, оборотней надо к себе располагать, и только после взлёта нашего самолёта мужчина раскрыл карты.
Луциан рассказал Мареку, что я встретила истинного и тот, по неудачной случайности, оказался человеком. Учитывая, что эти двое придерживались во многом одной позиции, то Гретосс отреагировал аналогично моему братцу. Уверил, что сможет повлиять на меня, на что лишь скептически хмыкнула. Но привело в ярость то, что Луциан чуть ли не приказывал мне возобновить отношения с Мареком и наконец-то сделать хоть что-то полезное, а именно, стать этаким звеном, связующим две сильные стаи. Поэтому с братом уже неделю не общалась, и всяческие упоминания о нём игнорировала, даже если Марек заводил разговор.
И вот теперь, нужно было явиться на какой-то вечер больших шишек среди людей в присутствии Гретосс, тем самым заявляя, что я занята, и скоро наша компания расширится. Марек ведь сам владел семейным делом, коим Карим заниматься отказался. Так что...
Не ожидала, что в такие времена за меня будут принимать решения. Пару раз даже думала бросить вызов Луциану и занять место Альфы, но ответственность перед стаей пугала, да и учитывая последние события, брат ни за что не даст мне занять его место. Ситуация набирала весьма печальный оборот, и с каждым днём было всё сложнее удерживать эмоции под контролем.