XLVI
она смутно помнит колющую и яркую, как солнце в середине июля боль, холодную и от того обжигающую как огонь руку на щеке и много разных голосов. она даже запомнила, какой из них кому принадлежит, слов было много, какие-то складывались в предложения легче легкого, а другие плыли в странном порядке и не сумев сложиться, растворялись где-то глубоко в ее сознании. только одна фраза отпечаталась четко и ясно в голове "я за тебя волнуюсь". она не помнит, кем было это сказано, но очень надеялась, что это был Герман.
если бы тогда, в машине скорой помощи она не теряла сознание от отравленного дыма, наверное потеряла бы его от слов Германа. сколько они знакомы...год? полтора? может больше, уже и не припомнишь, особенно когда ты безсозания и просто гуляешь по закоулкам разума. раньше она сомневалась в его существовании, но если не там, то где она? в раю? всей душой Петти надеется на обратное, и тут же открывает глаза, возвращаясь в реальный мир.
и обычные лампы на потолке, светлое небо и листья деревьев за окном принесли ей радость, она может видеть, чувствовать, двигаться. за стеклянной дверью палаты прошла знакомая медсестра - та самая, что отсутствовала несколько дней, когда Петти надеялась, что она попала в небытие и исчезла навсегда, но сейчас такого она бы никому не пожелала.
она была так рада простым вещам вокруг, но когда заметила Германа Хофмана, спящего в кресле около ее постели, ее счастью не было придела, и девушка легла назад в крлвать, рассматривая лицо мужчины, которое закрывала копна темных кудрей. видимо, он был тут очень долго и просто уснул, что не могло не радовать еще больше Петти. внезапно почувствовав себя такой живой, она вскакивает с кровати и тут же падает обратно от резкой и тупой боли в ногах, если быть точнее - в районе щиколоток. кровать издает под ней громкий скрип, и тихо вскрикнув от боли, девушка прикрывает рот рукой, но скорее от неожиданности.
солнечное настроение, с которым она проснулась в миг испарилось, и не только из-за боли в ногах. в голове вспыхивали одни за другим фрагменты пожара, и спина Петти Уилкинс похолодела в миг.
- вам нельзя вставать, - все еще сонно и совсем чуть чуть обеспокоенно сказал Герман, вставая с кресла.
- что у меня с ногами? - она со страхом взглянула на мужчину, стоявшего перед ней.
- все с ними хорошо, и вообще вы отделались только парой небольших ожогов на щиколотках, поэтому будет трудно ходить ближайшие пару дней. ну, и совсем немного ссадин на руках, вот и все.