XLIII

если долго повторять что-то, в конце концов можно заставить свой разум поверить в это. самовнушение, кто бы что ни говорил - сильная, и временами действующая по назначению штука. можно представить, что прокисшее молоко недавно купленное и выпить его, не поморщившись, можно повторять себе, что ты со всем справишься и правда постараться, а вот с внушением самому себе, что двух важных для тебя людей никогда не было в твоей жизни - дело совсем другое и почти не выполнимое.

ключевое слово почти.

два месяца она упорно пыталась вычеркнуть двух мужчин из памяти, стирая их номера из телефона, выбрасывая все, что могло напомнить о них и каждый раз, проходя мимо места до боли знакомого повторяла, что для нее это обычная улица, просто здание или обыкновенный парк. не было ссор, объятий, разговоров о спасении жизней и ни о чем, не было поцелуев и смерти, что все еще отдается тихим эхом в ее голове, которую часто посищают ноющие боли и нездоровые мысли о том, как быстрее можно покончить с воспоминаниями.

не обращая внимания ни на колючие взгляды прохожих, совершенно незнакомых ей людей, ни на жалостливые фразы и пустые соболезнования от знакомых, Петти жила, пыталась, по крайней мере. представляя у себя в руке черный перманентный маркер, она старательно закрашивала имена Германа Хофмана и Карла Терри в своей голове, оставляя лишь смутные воспоминания о двух мужчинах, тело одного из которых покоилось глубоко в холодной земле, а другого наверняка шаталось либо по наркоманским притонам, либо библиотекам.

друзей Петти не то что удивляло, нет, до чертиков пугало поведение девушки. каждый день она приходила на работу с широкой улыбкой на лице, задерживаясь в больнице до поздна и на следующий день приходя раньше всех. и ладно, если бы она поддалась зависимости и начала бы пить, ну или хотя бы что-то в ней говорило о том, что ей плохо, но она просто напросто закрылась в себе и глядела на людей, которые заводили тему о событиях весны как на сумасшедших.

пытаясь избежать боли, Петти Уилкинс выбрала самый неудачный способ.