XXIV

Она сидела под серым куполом надежд, разбитых облаков и молчащих трав в кресло качалке, притянув колени к груди, обхватив их руками и скрыв пол лица в шерстяном колючем свитере. Она как-будто подсела на раскрывание убийств с ним, это действует как наркотик. С каждым разом хочется все еще и еще, а потом ты не можешь остановиться, и вот, ты полностью в их власти.

Сидя в кресло качалке на кухне, она не отрываясь смотрела на окно над сталешницой, через которое он всегда попадал в дом. Она ждет тихих шагов, скрип ставни, холодный ветер который ворвется в квартиру с улицы вместе с ним, с ее наркотиком. Казалось, именно в этот момент Герман Хофман просто обязан появиться, нагло взять ее любимую кружку, заварить себе зеленого чаю и с самым невозмутимым выражением лица заявить, что им предстоит раскрыть один подозрительный случай.

Но его все не было.

Сглотнув неприятный ком в горле, она встала и подошла к окну, слушая быстрое биение собственного сердца. Он должен появиться прямо сейчас. В эту секунду. Ком все сильнее сдавливал горло, и вот она уже стоит в коридоре, в своем пальто, с кое-как намотанным шарфом, пытается открыть дверь, поворачивая защелку не в ту сторону.

Когда люди волнуются, они кусают ногти, мнут край кофты или другую часть одежды, наматывать прядь волос на палец, постоянно поправляют что-нибудь, стучат пальцами по какой-нибудь поверхности, Петти вертела в руках ключи от квартиры, пока ноги несли ее по направлению к его дому. Она редко видела Германа, не считая конечно тех моментов, когда они работали над делом. Он не с кем не общался, единственное, что могли сказать о нем жители Фарго - не людимый социопат, который дружит с какой-то медсестрой из больницы на Арт-стрит.

Хотя, вряд ли это можно назвать дружбой. Она даже не знает, что он делает в свободное от лекций и раскрывания убийств время.

Как всегда, не большой мрачный дом профессора литературы вызвал лишь одно желание - быстро пройти мимо.