Пламя в ночи

Огонь такой был жаркий!..
Мнилось —долго не потухнет...
А оказалось —на ветру свеча...
(Олег Севастьянов)

Казикур не спал. Он сидел в постели, облокотившись на высокую спинку кровати, и глядел в пустоту перед собой, пытаясь привести мысли в порядок. Свет он потушил, и глаза уже привыкли к темноте, впрочем, не слишком густой — с улицы через окно пробивался свет фонаря.

«Мерзкий выродок прибыл лично поквитаться», — вот о чём думал Казикур. Больше всего он ненавидел тех, кого считал сумасшедшими извращенцами. И сейчас один такой сумасшедший ставит под угрозу его великое детище! Ещё одно доказательство низости этих неполноценных людишек. Сейчас самое главное было — дождаться утра. Утром он передаст рукопись Усоцкому, уж тот точно сможет защитить её, подключит милицию, если нужно.

«Надо было отдать книгу уже сегодня», — корил себя автор. Но перфекционизм взял верх над осторожностью, и он захотел внести последние правки в текст. Ошибка.

Неожиданно тонкая занавеска у окна шелохнулась, будто в комнату проник сквозняк. Но сквозняка не было. Зато в противоположном углу сгустились тени. Казикур хотел было зажечь свет, но ужас парализовал его.

Через несколько мгновений из тени вышел высокий мужчина в длинном плаще.

— Это мальчишка тебя прислал? — едва пролепетал Казикур пересохшими от волнения губами.

— Мальчишка? — мужчина сложил руки на груди. Лица его Казикур разглядеть не мог, но глаза незнакомца мерцали, отражая уличный фонарь, словно бы сами источали призрачный свет.

— Граф! Я видел его... — пояснил диакон.

— Ах, вот оно что, — мужчина усмехнулся, хотя Казикур и не мог этого видеть.

Да, длинный язык отступника не только стал причиной его изгнания из церкви, но и настроил против него сильных мира сего, ревностно охраняющих свои тайны.

— Нет, — ответил он чуть погодя, — у меня свои цели, и я действую сам по себе. Мы беседовали сегодня днём...

Лицо Казикура перекосилось от нахлынувшего гнева.

— Ты... ты просто дурак! Ты не понимаешь, во что вмешиваешься!

Незримые путы сжали его горло, заставив замолчать, а в следующий миг посетитель заговорил снова, и голос его звучал так, что у Казикура кровь в жилах застыла, будто бы тысячи незримых теней заговорили хором.

— О нет, старый чёрт, я очень хорошо понимаю. Сегодня твой труд умрёт, и ты увидишь это.

Казикур рефлекторно попытался отстраниться от собеседника, но лишь упёрся в спинку кровати.

— Где книга? — спросил гость всё тем же страшным голосом.