Ночь

Клянутся сохранить
Доверие чужое
В порванных карманах...
(Олег Севастьянов)

— Милок, ты чего здесь...?

Он открыл глаза. Над ним склонялась женщина преклонных лет, морщинистое лицо, добрые глаза. Она выглядела обеспокоенной. Прошло несколько мгновений, прежде чем он вспомнил, что произошло.

Спрятавшись от милиции, он долго ждал, когда шум утихнет. Актовый зал проверяли ещё несколько раз, но тени сокрыли его. Наконец, он услышал, как Усоцкий приглашает офицера в свой кабинет — обсудить дальнейший план. После этого в коридоре стало тихо. Он закутался в плащ, сидя под массивным покосившимся лекторном. Должно быть, сказалась усталость — сперва поддержание иллюзии, затем сокрытие в тенях, всё это истощило его ментальные силы. Поэтому он и уснул.

— Ой, простите... Который час? — надо было что-то отвечать, и он решил импровизировать на ходу.

— Да уже семь вечера, милок. Ты как тут очутился?

— Мы днём... замеры проводили. А потом как-то вот присел и...

— Замеры? Неужели ремонт хотят делать? — незнакомка сильно удивилась, но, кажется, не сомневалась в правдивости его слов. Надо было подыгрывать.

— Уж не знаю, закажут ли ремонт, но на замеры нас вызвали. Может быть, прицениваются просто...

— Скорее всего, — согласилась она. Джолет наконец-то смог приглядеться к собеседнице — синий фартук, резиновые перчатки. Это уборщица. У двери стояли ведро и швабра. Ну конечно, после рабочего дня наступало время уборки помещения, — но как же ты уснул-то? Пил что ли?

— Простыл я, — ответил он, не сомневаясь, что ему поверят: вид у него наверняка был изнемождённый.

— Эх, начальство... Людям плохо, а им лишь бы план выполнить, отправляют больных на работу... Сейчас-то как? Температуры нет? До дома дойти сможешь? А то смотри, внизу есть телефон, может, тебе скорую вызвать?

— Ну что вы, не стоит беспокоиться! Думаю, я справлюсь... А меня выпустят отсюда?

— Там внизу Демьян, охранник наш. Ты скажи, что задержался в Империи, он тебя выпустит. Ему-то что? Ты ж не в его смену вошёл.

— Спасибо большое, — искренне поблагодарил он собеседницу и, поднявшись, поплёлся к выходу неуверенным шагом.

Уборщица проводила его сочувствующим взглядом.

Оказавшись в коридоре, освещённом редкими лампами, Джолет доковылял до лестничной площадки, хлопнул тяжёлой дверью, но не покинул этаж. Изменив походку, он бесшумно двинулся в сторону кабинета с позолоченной табличкой в дальнем конце коридора.

Это был единственный на этаже кабинет, который запирался на ключ. На табличке было написано имя Усоцкого.