7 часть

Тусклый свет настольной лампы слегка озарял небольшую комнату. На часах показывало всего 17:40, но на улице уже было практически темно. Холодное, но яркое солнце, уже почти спряталось за горизонтом, но его последние лучи, уходив на долго, все так же пытались осветить землю.

Наташа сидела за небольшим столом, держа в руках проводной телефон. Набирая нужные цифры, она изредка поглядывала в окно, словно пытаясь в нем что-то разглядеть. Наконец набрав последнюю цифру, в трубке послышались гудки. Один. Два. Три.

— Ало.. — раздался до боли знакомый голос, по ту сторону звонка.

— Ало! Бабушка, это я. Наташа! — чуть ли не прокричав от радости, услышав голос бабушки, сказала Рудакова.

— Наташа? — ответила Надежда Федоровна. — Я уж переживала за тебя, не звонишь мне. Как дела у тебя?

Наташа потерла лоб.

— Да все хорошо. — успокоила ту девушка. — Со мной то всё хорошо, бабуль, а ты как?

В трубке послышалось короткое молчание, а затем долгий тяжелый вздох. Надежда Федоровна словно выдохнула ту боль, которая жила в ней достаточное количество времени, а затем улизнула от нее, словно и не было.

— Ало? Меня слышно? — протянула Наташа, постукивая пальцами по столу.

— Все хорошо, внученька. Все хорошо. — слегка посмеявшись в трубку телефона, ответила бабушка. Наташа вздохнула. Конечно девушка знала, что хорошего мало. Вернее его вовсе нет. Врачи постоянно говорили, что шансов нет и Надежда Федоровна больна, но не говорили конкретно сколько у нее осталось времени. Толи не хотели обнадеживать, толи попросту не знали сами.

— Ну ладно, бабуль, давай. — обернувшись в сторону мужчины, лежавшего на кровати, сказала Наташа.

— Да, давай моя хорошая. Ты звони мне, звони. — отвечала та, никак не переставая просить девушку, звонить ей.

Наташа ничего не ответила. Легкая улыбка потихоньку сменялась. Рудакова положила трубку, прервав голос бабушки. Послышались гудки, затем и вовсе — тишина.

— Бабушка? — протянул Космос, подперевшись на локоть, и приподнявшись с кровати.

Наташа резко обернулась. Подняв глаза, она посмотрела на мужчину. Тот сидел на узкой кровати, оперевшись на стену.

— Наташ, я.. — снова заговорил тот. — извини вообщем, что потревожил тебя.

Рудакова ничего не ответив, подошла к окну. Облокотившись руками на потертый подоконник, с которого вот-вот напрочь слезет краска, она наконец заговорила.

— Это ты в поликлинику звонил?

Космос отвел глаза в сторону. В комнате воцарила тишина. Та тишина, что давила на грудь, что вводила в ступор.