Глава 1
Глава 1. Знакомство
Скрип тяжёлой двери разрезал тишину заброшенного зала.
Микаэль проскользнул внутрь, осторожно прикрывая её за собой. Звук показался слишком громким — будто само здание возмутилось его присутствием.
В центре помещения стоял круг из десяти стульев. Всё было занято,кроме одного единственного место. Оно будто предназначалась именно для меня, и не для кого другого. Люди сидели неподвижно, словно статуи, утонувшие в полумраке. Лиц не было видно — только тени, капюшоны, силуэты.
Микаэль занял последнее свободное место. Холодный воздух тут же пробрался под одежду, осел на коже, сковал плечи. По телу пробежала волна мурашек, от чего Микаэль вздрогнул. Он почувствовал себя не гостем, не участником, а подсудимым или заключённым.
Тишину нарушил голос.
Спокойный. Бархатный. Слишком вежливый для этого места.
— Добро пожаловать, — произнёс человек, сидевший в самом центре круга, прямо под единственным источником света. — Прошу прощения за скромную обстановку. Истина не любит роскошь. И не терпит лишних глаз.
Свет падал так, что лицо говорящего оставалось наполовину в тени. Видны были только руки — ухоженные, уверенные — и лёгкая, почти дружелюбная улыбка.
— В нашем кругу нет имён, — продолжил он. — Нет титулов, должностей, прошлых заслуг. Здесь мы — Красный крест. Последняя остановка для тех, чья душа истекает кровью от тайн.
Председатель медленно поднял руку. В его ладони лежал небольшой чёрный мяч. На гладкой поверхности алым цветом был выведен аккуратный крест.
— Это наше правило. Мяч даёт право на абсолютную честность. Тот, кто держит его, не имеет права лгать. Мы делимся своей тьмой, чтобы она перестала пожирать нас изнутри.
Микаэль сглотнул. Инстинкт подсказывал: здесь честность — не дар, а оружие.
— Чтобы вам было легче довериться кругу, — мягко добавил Председатель, — я начну первым.
Он опустил взгляд на мяч, словно собираясь с мыслями.
— Мой грех — ярость, рождённая гордыней. Десять лет назад я был хирургом. Хорошим. По крайней мере, я так считал. Однажды ко мне привезли пациента в критическом состоянии. Шансов почти не было.
Он сделал паузу. В зале стояла абсолютная тишина.
— Я оперировал его одиннадцать часов. Руки дрожали, приборы отказывали, тело не слушалось. Я понимал — он умирает. Не потому что его нельзя спасти… а потому что я не могу.
Голос Председателя не изменился. Ни сожаления, ни дрожи.
— В какой-то момент я сорвался. Ярость накрыла меня целиком. Я ударил его. Сначала один раз. Потом ещё. Прямо на операционном столе. Он умер мгновенно.