Динго
«сказала стану плющом обовью твои руки и голову
стану венцом и творцом тебе и твоим псом
мучай меня
сказала так и стало так»
20:12. Господи, спаси! Найди меня, господи. Там, в глубине, под розовой оболочкой ложной невинности, где заперто в костяной клетке сердце, а в нем - вечная Кощеева игла, обрастающая плотью. Вытащи ее, господи, вытащи!
Легко молиться, глядя в черные стекла вагона метро. Легко представить, что за ними – бесконечная пустота космоса, в которую несется поезд-болид со скоростью 107 000 км/ч. А из пустоты смотрит лицо – острая мордочка, настороженные глаза, короткая шерстка между большими островерхими ушами. Лицо собаки Динго, пойманной, но не прирученной.
Она читала однажды рассказ, где героиня видела всех людей со звериными головами – кто был козлом, кто боровом, кто кошкой. Потом девушке сделали операцию, вставили жесткие контактные линзы, и зрение стало нормальным. Только из зеркала на нее теперь всегда смотрела лань.
Динго никто операцию не делал. А возможно, надо бы. Трепанацию и лоботомию. Потому что с ней, явно, что-то не так. И тут может быть только два объяснения – либо она больна, либо просто не человек. Гуманоид. С другой планеты. Из туманности Ориона. Потому что нормальные люди не могут так мучиться, у них просто органа нет для такой пытки. Вон они, на черном фоне за собачьей головой: слушают плеер, читают, болтают, спят.
Господи, сделай же что-нибудь, ну пожалуйста! Пусть поезд ускорится до 300 000 км/с, пусть сойдет с рельсов, пусть через двадцать световых минут двери откроются без предупреждения, и я вернусь домой. Слышишь меня? Слышит меня, вообще, кто-нибудь?
Ее услышали. Писк смартфона потерялся в гуле подземки, но от сигнала завибрировал наушник-сережка. Эсэмэска. Не привыкшая к такой оперативности со стороны высших сил, Динго не сразу сообразила, от кого послание. Но, когда на сенсорном экранчике открылись Врата, иголка в сердце повернулась и кольнула особенно остро. Испугалась, что уютное гнездо скоро станет прахом, и тогда ее вытащат и сломают. Если только какой-нибудь ребенок по ту сторону мира не уколется и не заснет с отравленным сердцем, так же, как заснула сама Динго давным-давно. Может, это тоже только сон? То, что ее приняли в группу?