Я могу быть интересна другим.

Вот мы и подъехали. «Барселона» оказалась не кричащим ночным клубом, а местом в стиле лофт с высокими потолками, кирпичными стенами и приглушённым светом. Музыка лилась ненавязчивым джазовым фоном, воздух пахл дорогим парфюмом и кожей. Тут не танцевали толпой, а стояли небольшими группами, тихо беседуя. Все эти люди - молодые, уверенные, в безупречных костюмах и платьях - выглядели как живые иллюстрации из журналов про успех. Ровесники Артёма, его мир. Я чувствовала себя немного не в своей тарелке, но старалась держаться с тем достоинством, на которое только была способна, рассматривая интерьер: огромные старинные зеркала, бар с подсветкой, где за стойкой улыбался бармен.

И тут брат слегка коснулся моего локтя.
- Алиса, идём, нужно поздороваться. Видишь, Макс там.

Моё сердце сделало в груди резкий, громкий толчок. Он тут. Несмотря на то, что я ждала этого, реальность ударила с новой силой. Я кивнула, стараясь сохранить безразличное выражение лица, и пошла за Артёмом, ощущая, как по спине пробежали мурашки.

И вот он.

Стоял, прислонившись к стойке бара, в безупречном тёмно-сером костюме, который сидел на нём так, будто сросся с телом. В одной руке он держал бокал с янтарным виски, медленно вращая его, другой засунул в карман брюк. Он о чём-то говорил с каким-то мужчиной, и на его лице играла та же лёгкая, деловая улыбка, что и у всех здесь. Но даже сейчас, в этой расслабленной позе, в нём чувствовалась та же напряжённая сила, что и тогда, в машине.

Мы приближались. Я сделала всё, как говорила Катя. Подняла подбородок, взгляд стал отстранённым, будто я просто осматривала зал. Смотри сквозь него. Я смотрела на картину за его спиной, на огни в баре, куда угодно, только не на него.

Артём окликнул его. Макс обернулся. Его взгляд сначала встретился с взглядом брата, они обменялись кивками, затем его глаза скользнули на меня.

И вот тогда всё моё актёрство чуть не рухнуло. Его взгляд был не таким, как утром в его квартире. Не деловым и пустым. Он был... оценивающим. Медленным. Он прошёлся от моих туфель вверх по платью, задержался на лице, на губах, подкрашенных красной помадой, и на секунду - на открытой спине, которую я нарочно повернула к нему чуть больше, откидывая прядь волос. В его глазах не было ни насмешки, ни раздражения. Было холодное, пристальное внимание. Как будто он видел не просто сестру своего друга, а что-то другое. Что-то, что его... заинтересовало.