Часть 26. Рейчел.

— Папочка, отпусти меня! — я услышала свой собственный визг, доносящийся откуда-то издалека.

Холод. Первое, что я ощутила совершенно ясно это холод. Мурашки бегали по шее и рукам, но дрожь в пальцах была не из-за холода. Еще было темно. Единственное, что я могла видеть, это тусклый свет где-то впереди. Я хотела позвать, чтобы кто-нибудь меня вывел на свет, но горло пересохло так, что я не могла произнести ни звука. И я начала двигаться вперед к свету, медленно, словно обессиленная старуха.

— Если ты сейчас надорвешь спину, я не буду о тебе заботиться. Сам будешь мазать свой вонючий гель! — с каждым моим шагом голос становился все громче, а свет ярче. Этот голос точно принадлежал мне.

— Перестань, Рейч, дай мне хоть немного почувствовать себя молодым! — услышала я папу.

Что-то шевельнулось в памяти. Где-то я уже слышала эти слова. Наконец, темнота осталась позади и я вышла на свет. Запах морского моря ударил мне в нос почти сразу, пока я глазами искала папу. Тихие волны раскачивали соленую воду и омывали белоснежный песок. На пляже было много людей, но их голоса были приглушены, когда мой пронзительный голос вновь громко вскрикнул.

— Но мне уже давно не шесть!

Золотистый солнечный свет падал на отца, подсветив его многочисленные морщины на щеках и уголках глаз. Он улыбался широкой улыбкой, схватив высокую девушку на руки и таща ее в море. Он двигался будто в замедленном действии. Девушка в руках визжала знакомым голосом и пыталась призвать отца к разуму.

Это же я! Как же я сразу не вспомнила, это один из последних дней в Сан-Франциско. В тот день отец уже уволился с прежней работы и мог посвятить своим детям целый день. Как странно видеть себя со стороны. Вот я полетела прямиком в воду, обрызгав всех купающихся водой. Папа хотел выйти из воды, но я схватила его за лодыжку под водой и теперь он тоже погрузился с головой в океан.

— Здесь мы с тобой так счастливы, малышка. — шепнул кто-то у моего уха и я вздрогнула.

Оцепенение овладело моим телом, но мысли в голове сыпались с огромной скоростью. Я даже не могла вздрогнуть от испуга. Все, что я могла, это стоять, словно истукан, не в силах вымолвить ни слова.

— Моя девочка, — вновь раздался голос папы и я, наконец, смогла обернуться. — Надо было мне тебя послушать тогда. Нужно было отказаться от работы в Лэнде и остаться в Сан-Франциско. Возможно, тогда я бы не обрек вас с Дэниелем на такие испытания.

— О чем ты? — спросила я, едва слышным шепотом.