5 глава.

Мое сердце не могло остановиться, билось так, будто я пробежала несколько километров.
Ноги онемели, не могла пошевелиться, а лишь смотрела на труп. «Беги» – просил оставшийся здравый смысл, но движения не давались мне, как бы я не хотела. Я видела лишь застывшую улыбку на лице девушки, которая сейчас казалась жуткой и неестественной, а не приветливой, как сегодня утром. Ее фартук был всегда таким чистым, и она гордилась перед горничными этой белизной. А теперь он испорчен, ведь на нем.. Кровь. Так много крови. И выглядывает рукоять. Деревянная, темная. Такая же, как у ножей на кухне. Я сегодня с мамой была на кухне. Кто еще был? Стоп.. мама. Она там, и тот, кто убил Тиффани, тоже. Ладони стали ледяными и липкими, а в горле образовался ком. Шаг. Еще шаг. Спина наткнулась на холод штукатурки. Опираясь на стену, двинулась вдоль нее боком. К двери. Взгляд метнулся снова к Тиффани. Ей уже ничем не помочь, а маме я еще смогу.  В эту секунду услышала отчетливый звук за стеной. Шаги. Неторопливые, уверенные. На этом человеке явно была классическая обувь, такой звук издает только она. Вот только весь персонал у нас ходит в такой. Так, значит вероятность 50/50. Это либо любой повар или официант, либо.. Но думать об этом уже не хотелось. Шум исчез. Осталась только тишина, звенящая. Еще шаг в сторону. Стена не позволяла мне упасть. И еще один.. «Осталось всего три, я смогу» - подкрепляла уверенность в голове. Я рванулась прочь, споткнулась о шнур светильника на тумбочке. Грохот. Звон разбитого стекла. Сердце взлетело в горло, отчеканив одну-единственную мысль: «Он слышал!»
Пространство ушло из-под ног, и комната опрокинулась в черноту.
Пугающую. Бездонную.
*
Свет за окном резал глаза. Я лежала в своей кровати, укутанная в одеяло до подбородка, будто кто-то обо мне позаботился. Но комната была пуста. Слишком тихо. Сколько я была без сознания? Что с мамой? Где Ник? Приподнимаюсь в постели и понимаю, что если бы все было очень плохо, я бы сегодня не проснулась. Вероятно, он ушел до моего обморока. И почему я решила, что это «он», а не «она»? Может потому что в моем понимании женщина на такое не способна.. Или я не знаю. Дверь с треском отворяется, и в комнате оказывается Ник с подносом. Там еда. Хочу есть. Но надо узнать, что произошло вчера и все ли в порядке. Сил встать и выйти из комнаты нет, эта ночь меня морально истощила. Он улыбается и виновато смотрит на меня. Почему он улыбается? И почему не в черном? Я понимаю, с Тиффани они не были близки, но чтобы настолько не уважать.. Он ставит поднос на столик и приклоняет голову:
– Извините, мисс. Я должен был постучаться, но полагал, что Вы все еще спите.
Что? Он беспокоится об этом?
– Это ничего. Как мама? Он больше никого не убил, кроме Тиффани? Надо выслать ее сестре компенсацию, Тиффани была их единственным кормильцем..
Парень непонимающе смотрит на меня.
– Кто должен был кого-то убить? И кто такая Тиффани? Мисс, мне позвать врача?
Врача?
– Когда похороны? – лишь устало произношу.
– Я все-таки настаиваю на том, чтобы мы позвали врача.
– Ты не помнишь, что было вчера? – уже раздражаюсь я.
Парень потер затылок.
– Вчера? Вчера Вы весь вечер сидели у себя в комнате, после прогулки с матерью в саду. Ваша мама слегка выпила и рано уснула.
– А потом?
– Что потом? – он наклонился чтобы поправить складку на кровати, его движения были такими же точными и выветренными, как всегда. Ни тени сомнения.
– Что было потом?!
– Прислуга убралась в комнате Вашей матери, она там разлила вино, а я Вас вчера вечером вообще не видел. Думал, Вы пишете книгу, не хотел отвлекать.
Я спросонья не отчетливо понимаю что он несет, или что происходит? Почему он делает вид, что вчера мы не виделись?
– Позови Тиффани, тогда. – хмуро приказываю я, надеясь что хоть это спасет его склероз.
– У нас в доме нет человека с таким именем, мисс. Я знаю всех, но никакой Тиффани тут никогда не было, – невозмутимо выплевывает Ник.
Его голос был таким ровным, таким искренним, что на секунду я и сама поверила. Может, и правда приснилось? Нет. Память тела не обманешь. Я до сих пор чувствовала во рту привкус той тошноты, а в ноздрях — сладковатый запах крови.
– Тогда зови Брайана.
Ник кивнул и скрылся за тяжелыми дверьми.
Он вернулся не через пару минут. Он вернулся через пятнадцать. Я знала, потому что считала удары сердца, гулко отдававшиеся в пустоте черепа.
Дверь отворилась без стука, и в проеме возник Брайан. Он был безупречен – темный  костюм, гладкие волосы, холодные, вычищенные до блеска туфли. На его лице не было ни гнева, ни раздражения. Лишь усталая, почти скучающая гримаса человека, которого в очередной раз отвлекли от важных дел пустяками.
Он не вошел, а занял проем, прислонившись к косяку, его руки были засунуты в карманы брюк. Он осмотрел меня с ног до головы, и его взгляд был похож на рентген – безжалостный и видящий только изъяны.
– Ну, – начал он, и его голос был тихим, ровным и оттого в тысячу раз более опасным, чем крик. – Ник говорит, что ты бредишь.
– Это не бред, Брайан. Я видела труп. Тиффани. В комнате для прислуги. В нее воткнули нож. Тот самый, с кухни, с темной деревянной ручкой.
Он медленно покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на жалость. Самую страшную, какую я только видела – жалость к неполноценному существу.
– Дорогая, – произнес он, и это слово прозвучало как оскорбление. – У нас нет горничной по имени Тиффани. И никогда не было.
Он говорил так убедительно, с такой непоколебимой уверенностью в каждом слове, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Я видела, как Ник за его спиной молча кивает, подтверждая каждое слово.
– Это... это ложь, – выдохнула я, и мой голос дрогнул. – Я разговаривала с ней вчера утром. Она подавала завтрак. И принесла мне чертову мазь.
– Тебе приснилось, что ты с ней разговаривала, – поправил он мягко, как учат врачи. – Ты не хочешь тут находиться, но тебе приходится, и ты невероятна зла, в этом я тебя понимаю. Я тоже не горю счастьем, что мне придется связать жизнь с той, кто придумает любую чушь, лишь бы оклеветать имя моего дома и мое. Сначала в твоих книжках, – его взгляд скользнул по полу, туда, где под ковром лежал блокнот, и у меня похолодела кровь. Он знал. Он всегда знал. – А теперь и в реальности.
– Брайан, послушай ты меня, хотя бы раз в жизни. Я не знаю, кто ее убил, как это произошло, но она мертва! Я тебе докажу. – несмотря на всю слабость в мышцах я поднялась с постели. Ноги подкосились, едва я встала. Мир поплыл.
Чтобы предотвратить падение, я оперлась правой рукой о стену, осторожно делая шаг. В голове всплыло воспоминание, как я шла у стены вчера. Это не может быть сном. Я помню. Эту дрожь в руках. Панику. Осознание, что ты можешь быть следующей. И страх. Животный страх, вызывавший помутнение в сознании, такой нельзя выдумать.
Подойдя к Брайану, я жестом показала ему отойти. Он, сведя брови к переносице, выполнил просьбу и подал мне руку.
– С лестницы-то как спустишься, – пояснил он свое действие.
Кивнув, я сжала его локоть.
Лестница казалась бесконечной, а каждый шаг вниз вызывал воспоминание о вчерашнем дне. Я одновременно хотела доказать ему, что он не прав и одновременно боялась, что так и окажется. Было бы намного легче, если бы я поверила что никакой Тиффани в действительности не существовало.