Глава 16.
Всем привет, дорогие читатели! Вот такая вам разгрузочная глаза без сюжетки сериала, что бы вы просто спокойно почитали что то не слишком экшенальное, а доброе и приятное, отношения наших героев с родителями)
всем вам приятного чтения)
***
Дверь подъезда захлопнулась с глухим, окончательным стуком, отсекая Автоматову от улицы. Внутри пахло сыростью, старым деревом и тишиной. Она прислонилась к косяку, ладонь прижав к боку, словно пытаясь удержать в себе что-то разбитое и неустойчивое. Тело было ватным, земля уплывала из-под ног, а в горле стоял комок тошноты, что подступал к горлу с каждым разом сильнее и омерзительнее . Лицо в потускневшем зеркале лифта было мертвенно-бледным, будто с него за ночь смыли все краски жизни. А душа... душа была пуста, как выгоревший чердак, из которого вынесли всё, даже память о том, что там когда-то запылено лежало.
Она потащилась вверх по лестнице, хватаясь за липкие от грязи перила. Каждая ступенька давалась с усилием, отзываясь гулом в разбитой голове. В висках стучало, сердце колотилось неровно и тревожно. Что било сильнее — физическое истощение после обморока или душевная рана, вскрывшаяся после вопроса Гены? Она не знала. Не хотела знать. Единственной ясной мыслью было добраться до кровати, свернуться калачиком и провалиться в бездну царства Морфея.
Доплетаясь до своей площадки, она машинально обернулась. Взгляд наткнулся на шершавую штукатурку стены.
С+В
Надпись, выведенная когда-то острым лезвием ножа. Глубокие, шрамовые царапины, заполненные грязью и временем. Такие же шрамы были на её губе — тонкий, почти невидимый рубец, который она чувствовала кончиком языка. И такие же — в душе. Выжженные тем же самым лезвием и той же самой рукой.
Она тяжело выдохнула, и в глазах, полных отчаяния, вспыхнули и погасли кадры-воспоминания: его смех, его гнев, его прикосновения, он сам. Она резко тряхнула головой, отгоняя наваждение, и, почти с силой, дернула ручку своей двери.
Из-за двери послышались быстрые, легкие шаги. Женский голос окликнул: «Кто там?»
Дверь распахнулась, и из-за её края выглянула Лариса. Мать Кислова. Щёки румяные, с лица не сошла улыбка, в глазах — живое, домашнее тепло.
«Неужели я ошиблась дверью?» — промелькнуло в онемевшем сознании Саши. Мир на секунду поплыл невнятными красками.
— Сашенька, ты к Ване? — голос Ларисы был мягким и приветливым. Она поправила прядь светлых волос. — Его дома нет сейчас... Я могу позвонить, узнать, где он, если что-то срочное.