Глава 22.
Кислов стоял у открытого окна, лениво наблюдая за рыжей кошкой, которая отчаянно пыталась вскарабкаться по стволу дерева, чтобы протиснуться в распахнутую створку. Её попытки были такими неуклюжими и трогательными, что он даже усмехнулся, выпуская струйку дыма в небо. Сигарета в его пальцах медленно тлела, осыпаясь пеплом после каждой глубокой затяжки. Другая рука нервно сжимала телефон — на дисплее уже остались влажные следы от вспотевшей ладони.
Сегодня День города. Сегодня они идут туда вместе — официально, как пара. Эта мысль заставляла сердце биться быстрее, и он никак не мог понять: это страх или что-то другое? Он привык быть, привык ни перед кем не отчитываться, привык, что девушки — это не больше, чем на ночь. А тут... тут всё было иначе. И это «иначе» пугало его до чёртиков, но одновременно наполняло чем-то тёплым и незнакомым. Но он ни с кем такого не испытывал, а значит, сделал правильное решение.
Иван разблокировал экран, пальцы сами нашли нужный контакт. Гудок. Второй.
— Да, Вань? — её голос в трубке прозвучал так, будто она ждала этого звонка каждую секунду. В нём было то самое ожидание, от которого у него внутри всё переворачивалось.
— Сань, через час выходим. Давай собирайся быстрее, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал как обычно — твёрдо и немного грубовато. Но выходило плохо.
— Хорошо, ты зайдёшь?
Он усмехнулся, закатывая глаза.
— Нет, блин. Дойду сначала до центра и буду ждать, пока ты придёшь.
В трубке повисла короткая пауза, и он почти физически ощутил, как она мысленно бьёт себя по лбу.
— Тогда мне придётся позвать на помощь Хенкина! — вдруг выдала она, и в её голосе зазвенела знакомая, дерзкая нотка. Она так умела.
Кислов замер. Сигарета дрогнула в пальцах.
— В таком случае ему самому помощь понадобится, — процедил он в трубку, стараясь сохранить насмешливый тон. Но внутри что-то неприятно кольнуло — та самая ревность, от которой он, кажется, никогда не избавится.
Девушка рассмеялась — звонко, искренне, и этот смех мгновенно смыл весь неприятный осадок. Ее смех, казалось, заставляет простить неудачную любую шутку.
— Что мама сказала? — спросила она, откашлявшись, и в её голосе появились серьёзные нотки. Девушка переживала за отношения ее парня с мамой.
— Всё гуд, — он пожал плечами, хотя она этого не видела. — Она знает. И... рада за меня.
— Я рада, что всё прошло нормально, — выдохнула она с таким облегчением, будто с плеч свалился груз. — Ладно, Вань, я побежала собираться. Буду ждать тебя!