Глава 6

Она пришла в четверть двенадцатого.

Рен ждал её с десяти, хотя смена в «Black Lily» заканчивалась в одиннадцать, а дорога от Кабуки-тё до Кото занимала минут сорок. Он понимал, что она не может прийти раньше, и всё равно сидел за столом, перебирая старые негативы, и прислушивался к шагам на лестнице. Кот лежал на подоконнике, наблюдая за ним с тем особым выражением, которое Рен про себя называл «кошачьим скепсисом» — смесь превосходства и снисходительности, доступная только существам, которые никогда не платят за квартиру.

Когда в дверь постучали — три коротких удара, негромких, но уверенных, — кот даже не пошевелился. Рен встал, перешагнул через стопку фотоальбомов на полу и открыл.

На пороге стояла Коёми. После смены она переоделась — чёрная футболка с выцветшим принтом (кажется, когда-то это был логотип панк-группы, но теперь не разобрать), лёгкая рубашка в серую клетку поверх, тёмные джинсы. Волосы были влажными — видимо, приняла душ перед выходом. От неё пахло мылом и сигаретным дымом — запах свежей чистоты, смешанный с запахом усталости. В руке она держала пластиковый пакет из круглосуточного магазина.

— Привет, — сказала она. — У тебя тут темно.

— В коридоре лампочка перегорела. Не поменял.

— Ты вообще что-нибудь меняешь в этой квартире?

— Кота. Иногда.

Она фыркнула и вошла. Остановилась посреди комнаты, огляделась. Шесть татами. Серые стены. Стол, заваленный плёнками и фотографиями. Красный фонарь на подоконнике. Футон, свёрнутый в углу. И кот — тощий, рваноухий, — который по-прежнему лежал на подоконнике и смотрел на неё с таким видом, будто она пришла без приглашения.

— Это он? — спросила Коёми.

— Он.

— Как зовут?

— Никак. Он не жалуется.

Коёми подошла к подоконнику и протянула руку. Кот обнюхал её пальцы, подумал и боднул головой — мол, ладно, заходи, раз пришла.

— У тебя тут как в операционной, — сказала она, продолжая разглядывать комнату. — Ни одной лишней вещи.

— А что должно быть?

— Не знаю. У людей обычно есть что-то. Книги. Посуда. Фотографии на стенах.

— У меня есть фотографии. Просто они в папках.

— Ты их прячешь?

— Не прячу. Храню. Свет портит бумагу.

Она кивнула, будто это всё объясняло. Потом подняла пакет.

— Я принесла еду. Онигири с тунцом и пиво. Не знала, что ты ешь, поэтому взяла самое безопасное.

— Я ем всё, — сказал Рен. — Но пива у меня нет. Только чай.

— Значит, будет и чай, и пиво.