Глава 22. Заключительная
— Он сам закопал тебя в эту бездну, он мне должен, - величаво говорил тот. — Но ты не волнуйся, милая, Боков сам всё прекрасно поймет.
Мужчина говорил властно, и его слова врезались в сознание, словно стальной прут. Адель, загнувшись, лежала на холодном полу и едва слышно постанывала от острой, режущей боли. Её дрожащие руки обхватили раненый живот, девушка жмурилась от жгучих пульсаций, стараясь закричать. Неизвестный бросил хладнокровный взгляд, затем последовали тяжёлые шаги. Тот удалился из квартиры, оставив дверь лишь прикрытой. Адель старалась ползти, оперевшись двумя локтями о твёрдый паркет, пальцами ухватывалась за поверхность. Всё тщетно. Девушка попробовала перевернуться, дабы утешить терзание, но боль, словно клинком, сильнее пронзила тело. Она жадно хватала воздух ртом, холодный пот каплями стекал по девичьей шее, а слёзы, залившие глаза, не давали проглядеть пространство. Слабость брала верх, ноги от шока совсем оцепенели, туловище уже не слушалось..
Задрипанный бар, патлатые мужчины и продажные девушки. Развесёлая музыка давит на уши, будто вынуждает скорее покинуть это мерзкое место. Не сказать, что Боков не любил выпивать где-нибудь в барах, но такая альтернатива явно не доставляла особого удовольствия. Данное заведение находилось за углом дома Адель, а идти куда-то дальше, просто чтобы выпить, тот не видел смысла. Шот за шотом, денежные купюры, шелестя в руках, одна за другой опустошали карман брюк. Алкоголь обволакивал горло, давая обманчивое тепло и облегчение, но с каждым глотком Евгений всё дальше закапывал себя в пучину собственных переживаний. Он не хотел, чтобы Адель видела его таким. Не хотел, чтобы чувствовала его боль, а уж тем более перенимала её на себя. Он хотел уберечь её от всего, даже не разобравшись в самом себе. Боков сидел, откинувшись на спинку дивана, и обескураженно потирал макушку.
Кинув последнюю купюру на стол, тот последовал к выходу. На полусумрачной улице дышится гораздо легче, под носом больше нет терпкого запаха коньяка, а неразборчивый бред прохожих теперь казался не таким уж и раздражающим.