Глава 5

В кабинете Хэйдеса простые серые стены, какие по большей части во всем комплексе, полки с папками вдоль стен, а посередине стол, на котором громоздятся стопки листов и отчетов.
За ним сидит он: мужчина лет пятидесяти, внушительного телосложения и с уже почти седыми волосами.
— Эйден, — холодным тоном произносит Хэйдес. Кажется, не стоит ждать ничего хорошего. — Сядь. — Он кивком головы указывает на стул с другой стороны от его стола.
Я делаю, как он просит. Фэлз вышел из кабинета, словно готов был разорвать в клочья первого попавшегося... Что же Хэйдес скажет мне?
Пару секунд он смеряет меня взглядом.
— Ну? — грубым тоном спрашивает он.
Мне интересно, как бы он отреагировал, если бы ему сказали что-то такое, что сказал мне Фэлз в столовой, про его близких. Есть ли они у него? Никогда об этом не задумывался.
— Он меня спровоцировал, — выпаливаю я.
Хэйдес моментально парирует:
— Если не умеешь держать эмоции под контролем, то ты отвратительный шпион, и тебе нечего делать на Луне! Тебя раскусят сразу же, и ты не успеешь даже попасть в город, как будешь убит.
Меня настолько раздражает, что мой статус «шпиона» означает выключить все свои эмоции и перестать реагировать даже тогда, когда оскорбляют твоего отца, поэтому я хочу, чтобы Хэйдес почувствовал, что он неправ.
— С чего вы вообще взяли что лунаты будут убивать кого-то из нас? — раздраженно спрашиваю я. Как только вопрос слетает с моих губ, сразу же понимаю, что задал его зря.
Хэйдес смеряет меня пронзительным взглядом, и я уже проклинаю себя за то, что вообще решил спорить с ним. Серые глаза впиваются в меня, давая понять, что я совершил огромную ошибку, заговорив о милосердии лунатов. Ведь на Земле, я знаю, любого из них убили бы сразу же.
Он медленно обходит стол, я продолжаю сидеть на стуле, смотря в пол, наблюдая глазами за тем, как он направляется ко мне. Мои руки сжаты в кулаки по бокам, ноги напряжены, и я очень надеюсь, что мне не придется закрываться от удара. Я уже представляю, как тяжелый кулак Хэйдеса врезается мне в висок.
«Твою мать! Не надо было садиться на этот чертов стул! Нечего сказать, Келби. Молодец. Просто блещешь умом...»
— Что? — холодно спрашивает он, останавливаясь слева от меня, но я понимаю, что это риторический вопрос, всего лишь попытка внушить мне еще больше страха перед ним.
Первое правило, которого обязаны придерживаться все в этом лагере: никогда не ставить под сомнение земную идеологию.
И я его нарушил. Поэтому предпринимаю попытку оправдаться.
— Я не имел в виду...
— Мне плевать что ты имел в виду! — Хэйдес повышает тон ровно настолько, чтобы внутри у меня все содрогнулось. — Еще раз!.. — грубо бросает он, и я понимаю, что на этот раз обошлось, но он был явно последним.
На секунду в моем воображении проносится картинка: я вскакиваю со стула, бью ему в челюсть и вырубаю, делая все так быстро, что он даже не успевает отреагировать. Мне даже хочется рассмеяться. Но я представляю, что для меня это означало бы. Немедленная смерть. Скорее всего он бы это сделал прямо здесь, в этом же кабинете, на этом самом месте. Не удивлюсь, если его ящики забиты ружьями, под файлами свалены ножи, а в папках на полках спрятаны пистолеты... Хотя, может он, наоборот, оттянул бы время моей смерти и посадил бы меня под арест. Что-то мне подсказывает, что он именно такой человек. И ему было бы плевать, что я его единственный шпион, способный выполнить миссию на Луне.
— Эрланд прислал мне результаты сегодняшней симуляции, — снова начинает он. — Не впечатляет. — В меня будто плюнули. — Для шпиона у которого важная миссия через две недели просто отвратительный результат.
Я сжимаю зубы. В груди начинает дрожать, но я молчу. Молчу, не произношу ничего, хоть и хочется кричать ему в лицо как несправедливо то, что он говорит. Хэйдес никогда в жизни не был в симуляции космоса. Я уверен, он никогда не испытывал того страха, какой испытываю я, оказываясь в космосе. Страха, который выкачивает весь воздух из легких. И время, та пара секунд, которой мне не хватило сегодня, не значат толком ничего. Да, симуляции очень близко передают реальность, но они никогда не будут реальны на сто процентов. Никто не знает, какой ход могут принять события в настоящем космосе. Что случится со мной, если я действительно задержусь там дольше, чем надо? Потеряю сознание? Мое тело не выдержит? Атмосфера сожжет меня?
Я сам не до конца понимаю свою природу.
Меня отвозят на гору раз в месяц, чтобы тренировать способность в реальности, в то самое место, где я взлетел первый раз, ещё с отцом. Эти поездки находятся в строжайшем секрете. Каждый из персонала, отправляющийся с нами подписал соглашение о неразглашении. Хотя, я думаю, это резонно делать только тем, кто находится в моем кругу — слотерам, как Мэтт, например (несмотря на то, что я никогда его так не называю, только других охранников). Но эти охранники действительно те, кто может проболтаться. Всем им до двадцати пяти, а значит я хожу на большую часть тренировок с ними, с их знакомыми, которым они могут рассказать про мою способность. Так что наверное хорошо, что соглашение существует, а что будет в случае его нарушения я без понятия.
Вряд ли смерть, но... Чёрт, надеюсь никто не окажется под прицелом из-за разглашения о моей способности.
Но, возвращаясь к моей способности, я уверен, что смог бы спокойно справиться, оставаясь летать в космосе намного дольше полутора минут, которые мне выделяют в симуляциях. Но для них — Хэйдеса, Эрланда, — дело не в том, сколько я смогу там продержаться. На меня им плевать. Я знаю. В моей способности они видят миссию, проникновение на Луну, слежку за лунатами. Но никак не меня, выполняющего эту миссию.
— Через две недели последняя симуляция, — все так же холодно произносит Хэйдес, отчеканивая каждое слово. Он, наконец, возвращается за стол и упирается в него руками. — Не завалишь ее — миссия твоя.
На мгновение мне не верится, что именно я — тот, кто собирается совершить важное для всего оставшегося человечества задание.
— Свободен, — выплевывает он, кивая на дверь и возвращаясь к своим бумагам на столе.
Я вскакиваю со стула и шагаю к двери, уже протягивая к ней руку, как вдруг Хэйдес снова заговаривает:
— А, кстати. — Я оборачиваюсь, и он снова пронзает меня жестоким взглядом. — Еще раз попробуешь заступиться за этого предателя...
Я застываю на месте. На долю секунды я не понимаю, о чем он... А потом до меня резко доходит.
Мой отец.
Кровь отходит от лица. Фэлз рассказал ему.
Возможно, Хэйдес заметил страх в моих глазах, потому что заканчивает фразу, ухмыляясь, намеренно тихим голосом:
— Можешь забыть про все, что у тебя есть.
Я набираю в грудь воздуха, и открываю дверь, выходя из кабинета.
Хэйдес узнал, что я начал драку из-за долбанной шутки про моего отца. Но для него это не значит ничего. Я либо безоговорочно предан Земле, либо являюсь ее предателем, как мой отец. Становясь шпионом, я об этом знал. Знал, что мне придется не просто засунуть все свои чувства куда подальше, а задавить их, заглушить, забыть навсегда. Очевидно, я не справился. И теперь я нарушил доверие Хэйдеса. Но это только моя вина.
В конце концов, я сам это выбрал.