Глава 1
пролог. Аперитив
До отправления поезда осталось чуть меньше минуты. Ледяной дождь, напоминавший осколки стекла, рассыпался со звоном о металлическую крышу крохотного вокзала. Проводники в серых костюмах стали медленно возвращаться по вагонам. В небе блеснула молния, словно дав команду составу начать движение. Огромный механический монстр чуть качнулся, заскрипев рельсами.
Двери вокзала распахнулись. Черная фигура стремительно выбежала из здания и пулей летела к поезду, который медленно стал скользить по рельсам. Холодные капли били ему в лицо, пытаясь ослепить, сбить с пути, но он не смел остановиться. Адреналин в крови закипал, и у него открылось второе дыхание.
Черная фигура совершила звериный рывок и запрыгнула на ходу в движущийся вагон. Проводница, женщина в возрасте, взвизгнула, а затем принялась осыпать пассажира оскорблениями. Но тот лишь достал свой паспорт из барсетки, которую он так жадно сжимал в руках, прижимая к груди:
— Вы вообще с ума сошли, молодой человек? – не унималась разъяренная проводница, — Вас ничего не смущает?
— Смущает, — Ответил Гриша, — Я не успел покурить на перроне.
Это оказалось слишком просто. Как в фильмах: Купить билет и запрыгнуть в поезд. Просто потому что. Осталось только наблюдать, как этот город тает во мраке ночи. Его больше не существует, он исчезнет завтра утром, вместе со всеми его воспоминаниями.
Гриша бессильно рухнул на свою нижнюю полку в плацкарте, не разжимая пальцев на черной барсетке. Она обжигала его кожу, впивалась шипами, но он не смел ее отпустить. Четыреста двенадцать тысяч. Цифра, которая отпечаталась в его мозгах, как клеймо. Он заплатил куда большую сумму, чтобы оказаться здесь. Но почему они все еще кажутся такими липкими?
— Прости меня, мамочка, — он слегка поглаживал барсетку, словно котенка,— Ты сама говорила, что это на черный день. Вот он и настал – самый черный из всех возможных…
Вагон слегка покачивало, словно пытаясь усыпить всех пассажиров. Размеренный стук колес сливался с тихим гулом и стуком капель дождя по стеклу. Где-то в глубине вагона горел свет. Запахло бич-пакетом. В животе Гриши заурчало. Чувство тошноты не отпускало его весь день. Но не от голода, не от укачивания, а от странного металлического вкуса на языке.
— Сынок, ты чего не ложишься? – Женский голос в темноте заставил его вздрогнуть. По спине пробежали мурашки.
На полке напротив понялась незнакомая женщина, прикрываясь белым пододеяльником. Она тепло улыбнулась Грише и спросила:
— Небось, голодный? Давай угощу тебя…