𝟎𝟏𝟔. Пути назад нет.

У Хэсу дома было тепло, светло и тесно так, как бывает только у тех, кто собирается вместе не ради праздника, а ради того, чтобы почувствовать, что они — живые.

На столе — лапша, корн-доги, какие-то случайные чипсы, которые Баку ухватил по дороге.
Хэсу болтала без остановки. Она с виду очень тихая, она и есть такая в душе. Но когда она тусит именно с Баку, ей не закрыть рот.

—Стоп, Баку! Ты че реально тупой? Типо... ты думал, что в фильмах сцены с драками снимают реально дерясь?

—Не ну а что?! Я ведь просто так думал!

—Нет, ну теперь понятно почему у тебя 99 айкью.

—Ой да заткнись!
Они беспрерывно спорили.
Сонджэ сидел на полу и выглядел так, будто это всё — не для него, но он и не собирался уходить.

И Суа... она впервые за долгое время позволила себе расслабить плечи.
Точно на секунду.
Точно настолько, чтобы забыть, что её жизнь — не просто жизнь, а спланированная шахматная партия.

Она ела. Она даже смеялась, чёрт.

— Ты вообще умеешь отдыхать? — фыркнул Баку.
Суа бросила в него подушку.
Сонджэ чуть улыбнулся. Почти незаметно, но она уловила.

Это был тот редкий момент, когда всё складывалось правильно.

Как будто вселенная давала им короткую отсрочку.

***

Часы перевалили за полночь.
Хэсу с Баку ушли на кухню спорить, кто будет мыть тарелки. (Хэсу заставила Баку мыть посуду)
Сонджэ тихо листал телефон, как будто его ничего не касалось.

Суа встала. Ей хотелось воздуха. Ночи.
Того чувства, когда мир становится холоднее, и мысли перестают шуметь.
Она вышла на задний двор, медленно закрыв за собой дверь. И тишина легла как будто специально для неё. Небо — чуть облачное, дыхание видно в воздухе, лёгкий туман на земле.
Лицо Суа слегка освещалось тусклым светом фонаря. Она глубоко вдохнула, пытаясь очистить мысли, но в груди всё равно стоял гул.

И вдруг — шаги.
Она обернулась, и всё в ней мгновенно сжалось.
Хенгиль.
Он стоял, как тень из прошлого, с ухмылкой, в которой не было ничего живого. Слова, что он бросал, были не громкими — но в них был яд. Он говорил о долгах, о слабости, о том, что она думает, будто вырвалась. А на деле всё это — иллюзия.

Суа молчала, но внутри всё рушилось. Не от страха — от злости. От того, что он снова сумел заставить её почувствовать себя той, кем она клялась больше не быть.
Она попыталась уйти, но Хенгиль шагнул ближе, и всё вокруг будто потемнело. Он резко дал коленом ей в живот, что она даже не успела среагировать.
«Ты не изменишься, Суа», — шепнул он.

—А я, что, как то менялась?,—после удара, с болью она выговорила.

—Ты будешь мучаться.,—давая на что-то намек.