𝟎𝟏𝟒. План, обернувшийся как нож в спину.

Заметка: «Привет, читатели! Перед прочтением, я бы посоветовала приготовить попкорн (желательно), и включить ваши любимые «грустные» песни, или с вайбом «strange» песни. Ведь будет интересно😼 И да, сейчас все начнется с первого лица»

***

Они называли это «инсценировкой» — словом, которое облегчало ей послание самой себе. План был прост: она создаёт сцену, провоцирует реакцию, смотрит, как он отреагирует. Проверка. Лабораторный опыт над человеком, которого нужно было разглядеть в самом чистом виде — в страхе. Это был её метод. И, как всегда, всё должно было выглядеть рационально: тайминг, камера, рация, запасной выход, люди, которым она «доверяет».

Хэсу приготовила комнату наблюдения в своей квартире — ноутбук и пара экранов, кофе, который остыл еще до того, как разговор начался. Баку занялся «внешним обеспечением»: связи, деньги, машины. Они двое знали правила: не задавать лишних вопросов, держать лицо, не связывать свои жизни со сценарием, доколе это — игра.

Я сидела на краю скамьи в тени заброшенной пристройки, пальцы вцепились в кулёк с бутылкой воды, рация висела на шее как украшение исполнителя. Внутри всё было ровно. Я провела рукой по ожерелью бабушки — оно холодило ладонь, желанное ощущение якоря. Если что-то пойдёт не так — два нажатия, и Хэсу увидит геолокацию. Я не думала о боли. Я думала о механике страха: как он ломается, где появляются трещины, что именно мир делает людям, когда им дают повод кричать.

— Ты уверена? — спросил Баку в наушнике, голос его был ровным, как всегда, но в конце — крошечная треснутая нота. Он пытался прикрыть тревогу смехом; у него плохо выходило.

— Уверена, — ответила я. — По сценарию: крик, борьба, тачка за углом, я теряю сознание на пять минут.

— Хорошо. Камеры на местах, — коротко сообщил Хэсу. — Мы видим всё. Мы рядом.

Я кивнула, хотя никто меня не видел. Эту игру мы проговаривали три дня: кто что делает, кто кричит, кто бьет. Я разложила сценарий в голове, как карты. И в каждой карте — путь к нему.

Когда они подъехали, всё было по плану: двое «похитителей» — парни, которых мы наняли внизу, спутанные, с грубыми голосами, больше для антуража, чем для угрозы. Они сделали свои роли правдоподобными: напали сзади, вырвали сумку, оттолкнули, притянули. Я отмахнулась, дала им повод — «страшные» крики, сцепление, драматургия.