𝟎𝟏𝟐. Объятия через осколки.

***
9 лет назад.

Он тогда был совсем ребёнком. В доме стояла странная тишина, которую нарушал лишь гул холодильника и капли воды из-под крана. Сонджэ проснулся от жажды — горло пересохло, а в груди было тяжёлое чувство, будто что-то тревожило его, даже если он ещё не понимал, что именно.

Медленно, босыми ногами ступая по холодному полу, он вышел из своей комнаты. В полутьме коридора скрипнули доски, и мальчик замер, прислушиваясь. Сначала — ничего. А потом... приглушённые звуки. Сдавленные стоны, тихий смешок. Голоса. Точнее, мамин голос. Но другой, каким он раньше не слышал. Теплый, странно тянущийся, будто... чужой.

Сонджэ нахмурился, приблизился к приоткрытой двери и заглянул.

В комнату пробивался тусклый свет лампы. Его мать — та, которую он привык видеть уставшей, привычно строгой — лежала рядом с мужчиной. С тем самым мужчиной. Тренер Сонджэ. Хёнгиль. Его руки были на ней, слишком близко, слишком настойчиво. Она смотрела на него... так, как Сонджэ никогда не видел. И её лицо, и его движения — всё это было неправильно.

В груди у мальчика кольнуло. Как будто сердце резко стало колючим, как кусок льда, пронзивший изнутри. Он не понимал, что именно происходит, но понимал главное: это грязно. Это предательство. Это не должно быть так.

Вещь, которую с того момента он стал ненавидеть—предательство. Пусть это нельзя так и назвать, но он знал.

Это случилось сразу после того, как его отец умер. Не странно ли?

Он сделал полшага назад, и половица жалобно скрипнула. Голоса внутри смолкли. Тень шевельнулась. Хёнгиль повернул голову к двери. На миг их глаза встретились.

Сонджэ застыл.

Взгляд взрослого — тяжелый, уверенный, почти хищный. Взгляд ребёнка — испуганный, полный немого вопроса: «Почему?..»

Ему захотелось кричать, убежать, но ноги не слушались. В этот момент мать торопливо натянула одеяло, отводя глаза, а Хёнгиль медленно усмехнулся. Тонкая, едкая усмешка, которая будто прошила Сонджэ насквозь.

Мальчик развернулся и побежал, едва не падая, спотыкаясь о собственные ноги. Он зажал уши руками, но всё равно слышал то, что не хотел слышать. Звуки, которые будут потом возвращаться к нему годами.

—Черт. Я же просил его пойти к чертям, почему я снова это вспоминаю? ,— на улице он бормотал, ударяя свою голову.

И снова, даже если он пытался не думать, флэшбеки только и лезли в голову... Щелк, и новые воспоминания.

"— Ты слабак, — голос Пэк Хёнгиля хлестнул сильнее любого удара. — Снова!