Часть 4
Коридор был ярко освещен встроенными в стену белыми светодиодами, но местами сильно омрачен сгустками крови вокруг. Картина, что открывалась перед Черной Тенью и Мартином была похожа на последствия очень жестокой кровавой бойни.
«Этого не может быть!» – в исступлении смотрел Мартин и не мог поверить своим глазам. «Ведь буквально тридцать минут назад все было хорошо... Флюид, столько трупов... Неужели это и правда, месмеры постарались? За такой короткий срок. Нет. Невероятно. И как они могли пробраться? Я бы заметил корабли, или... Очень странно».
– Мартин... Мне жаль. – Черная Тень чувствовал отголоски грусти в сердце и испытывал неподдельное сожаление и сочувствие Мартину. Раньше он не думал, что сможет чувствовать что-то подобное. Однако, как и всегда, старался не удивляться. Все-таки, он тоже человек.
Мартин стоял, уже ничего не слыша, вглядываясь, словно куда-то вдаль коридора. В эти мгновения его мир переворачивался. Он думал и надеялся, что это не конец. Он старался думать, что это какая-то иллюзия, какой-то обман. Но все это было прямо перед его глазами. Он хорошо помнил, что даже мертвые, лежащие перед ними в этом коридоре, также представляют собой большую опасность, но он не мог осознать происходящего. У него никак не получалось.
Мартин родился в то время, когда война шла полным ходом. С самого детства его приобщали к труду и работе. В девять ему показали, как надо управляться с плазменным ружьем, объяснили принцип его работы. Он хорошо помнил, как держал его, каким тяжелым он казался, и как приятно было впервые выстрелить в тренировочную мишень и попасть с первой же попытки. В тот день его взяла большая гордость, и он поклялся, что будет также метко расправляться с врагами. Поклялся, что будет тренироваться день изо дня, закрепляя свой прогресс. В одиннадцать лет он показал отличные результаты в искусстве маневрирования при полете на турбо-ускорителях. Он любил скорость и любил свободу, которую он обретал в воздухе. Каждый день он просыпался с мыслью, что сегодня он обязан, и он станет сильнее, быстрее и мужественней, чем вчера. Всю свою жизнь он старался быть храбрым и делать все, что было возможно во благо своего народа. Во благо своей расы, что неумолимо редела и угасала после каждого кровавого сражения на поле боя с месмерами.
И сейчас, когда он увидел, что логово, в котором они скрывались на протяжении последних семи лет – оказалось зверски вскрытым как консервная банка, искореженная неумелой жадной рукой, он ощутил незаглушимую боль в сердце.