Небо 31. Самый страшный из грехов.
От автора.
Ей было пять, когда она впервые услышала, как громко могут ругаться взрослые. Ей было чуть больше пятнадцати, когда она впервые почувствовала себя такой же, как они. А сейчас ей двадцать один, и она не уверена, много ли «взрослого» осталось в ней. Сейчас, когда она, словно играя в шпиона, крадётся за парнем, в которого вот уже несколько лет влюблена до потери памяти. Наверное, взрослые не прячутся за углами. Наверное, они не бояться задавать свои вопросы вслух.
А вот она прячется. А вот она боится. Ломает кончики своих рыжих волос, царапает ногтями пальцы и следит за тем, как он выходит из комнаты, закрывая её на ключ. Закусывает губы, топчется на месте и наблюдает, как он целенаправленно идёт куда-то по коридору, проверяя карманы в брюках и растрёпывая рукой волосы.
Но вдруг он резко останавливается. Оборачивается в её сторону, и девушка моментально прячется за угол, умоляя удачу помочь ей остаться незаметной. Но на часах всего четыре утра. Очевидно, удача ещё спит, во сне злорадно хихикая.
Как когда-то делала её мама, она загибает пальцы в крестики и сильно жмурится. Но даже это её не спасает. Не боясь быть с ней грубым и не боясь не рассчитать силу, он рывком хватает её за руку и вытягивает на свет.
— Совсем страх потеряла? — вопрос не риторический, но девушка молчит, и дикарю приходится хорошенько тряхнуть её за плечи, чтобы привести в чувства. — Я тебя спрашиваю.
— Я лишь…
— Лишь следишь за мной?
Сердце её колотится, коленки предательски дрожат то ли от его давления, то ли от его прикосновений. Пытаясь взять себя в руки, она старается не смотреть ему в глаза, но они ей кажутся слишком манящими, чтобы игнорировать эту возможность.
— У меня нет иного выбора.
— Ты либо оставляешь меня в покое, либо не оставляешь. Но во втором случае я запру тебя в комнате и буду кормить остатками детского питания Эбби. Если не забуду про тебя. Такой выбор тебе по душе? — он бросил её руку и глянул на часы. Времени у него было не так много.
— Ты отнял мою дочь два дня назад! А я до сей поры не ведаю, где она. Я оставлю тебя в покое, когда вернёшь мне её! — она перешла на крик. Говорила она вполне искренно, хоть и не знала, какую эмоцию правильнее было бы показать. Злость? Растерянность? Тоска?
— Она в лазарете. Ей сделают операцию и поставят новое сердце через два дня. Ты бы знала это, не будь ты так увлечена фотосессией Твистер на похоронах. Будь я на её месте, одной пощёчиной ты бы не отделалась.