Небо 3. Любовь, убитая снарядом.

Ненавижу смерть. Потому что в наше время человек может пережить всё, кроме неё.

© Оскар Уальд.

Я будто взяла в прокат нервную систему, за которую пришлось заплатить бешеные проценты. «Скоро вы увидитесь», — снова и снова повторялись слова эхом в моей черепной коробке.

Пещерные проходы проносятся возле меня со скоростью света. Я так быстро шла к выходу и так яростно пыталась предугадать план главаря дикарей, что дорога завела меня в тупик. Заблудилась...

Запах сырости немного успокаивал. Слышались жуткие капающие звуки, за которыми последовал приступ паники, бегающий по венам вместе с похолодевшей кровью.
Пинаю камни, тяжело вздыхаю и, обняв себя за плечи, плетусь обратно к пещере с дикарями-работниками. Холод пробирает до мурашек, а под звуки ритмичного кампания воды где-то недалеко от меня, мой желудок начинает подпевать. Каспер, наверное, уже давно приказал всем окружить лагерь. Поиски не заставят долго ждать.

То ли удача мне благоволила, то ли Небо сжалилось надо мной, но в поисках обратного пути я случайно нашла выход. Запах сырости стал еще острее. Тяжелые тучи упали на лагерь дикарей и пролили слёзы на их землю. Я сделала всего пару шагов на улицу, как тут же вернулась обратно. Нестерпимое жжение на коже вызвало приступ чесотки. Я ещё раз подставила руку под небесные слёзы и поняла, в чём было дело.

— Кислотный дождь, — говорит голос, и я понимаю, что он принадлежит не мне.
— Энди! — чуть ли не кричу любимое сердцу имя.
Я бегу к нему, не сдерживая ни улыбки, ни порыва эмоций. Прыгаю ему на шею и радостно душу со всей своей силы. Нам редко приходилось быть вдали друг от друга больше нескольких часов.
— Напугала же ты меня... — говорит он, не желая меня отпускать. Хоть он изо всех сил старается не показывать свою радость, я всё равно слышу волнение в его голосе.

Каждая клеточка тела празднует это радостное событие. Я снова не одна, я снова чувствую себя в безопасности. Вдыхая его запах, руками ощущая теплоту его кожи, я всё больше загораюсь желанием стоять так хотя бы вечность. Хотя бы две. Закрываю глаза, точно зная, что мне ничто не угрожает. Улыбаюсь, точно зная, что никто не посмеётся над выражением моего лица. Из памяти можно стереть всё, но только не его руки. И теперь я полностью забиваю свою карту памяти этим моментом, а всё остальное... Удалить, удалить, удалить.