1

-Это не я! - протестовала девушка, стирая слезы с глаз кулачками. - Я не брала ничего! Не воровала! Это не я!

- Тебя видели! - жестко припечатала директриса, злобно глядя на стоящую перед собой воспитанницу. - Сразу несколько человек. Нечего отнекиваться!

- Это не я, - упорно продолжала утверждать Аня, заведомо зная, что бессмысленно пытаться что-то доказать.

Женщина размахнулась и залепила хрупкой девушке пощечину.

- Заткнись и иди собирать вещи! Немедленно! - выпалила, шипя, Ангелина Викторовна.

Аня схватилась ладошкой за горящую щеку и с горечью и жгучей обидой смотрела на стоящую перед ней безжалостную женщину. Она прекрасно знала, что директриса не отличается добротой и справедливостью, но впервые столкнулась с этим лицом к лицу. А ведь вышло все так глупо. Её просто подставили. Свои же. Это и было самым обидным.

Она выросла вместе с этими ребятами, в этом самом детском доме. Вместе с ними терпела побои и небрежность персонала. А они так легко отказались от всего, что их объединяло. И от этого было больней всего. Только на подобии дружбы и держалась вся эмоциональность Ани, поскольку ничего другого она не видела. А теперь и этого не было. Все было затоптано и забыто.

Но она не винила никого. Не смела. Другим здесь живется так же плохо, и каждый сам за себя. Она наверно просто наивная дурочка, которая одна из всех живущих в приюте детей верила в добро и счастливый конец. Откуда в ней это, сама не знала. Ей самой порой казалось, что она слишком мягкая и даже изнеженная для той, кто вырос в детдоме. Но ничуть не жалела о своей слабости. Так девочка хотя бы на человека походила, а не на зверя, какими здесь были все - начиная от младших детей и заканчивая персоналом.

Их детский дом находился в глухой деревне. И доживал свое. Никто не интересовался тем, что происходит в его стенах. Здесь не было правил, не было комфорта и минимальной заботы о брошенных детях. Здесь не было закона. И Аня понимала, что слова Ангелины о том, чтобы она собиралась и уматывала отсюда, были не пустым звуком. Да, ей еще не исполнилось шестнадцати, и никто не имел права выгонять ее раньше времени из этого места, которое было слабым подобием дома. Все знали это правило, но кто его соблюдал? Никто. Вот и она стала изгоем.