Глава 4
Аластор вернулся домой к пяти часам. К огромному счастью отец не был пьян. А мама стирала вещи в ванной.
Аластор редко видел мать без дела. Бедняжка постоянно на ногах. Порой очень хотелось помочь ей, но отец такому не обрадуется. Он считал, что его сын не должен заниматься этими «женскими» вещами. Так что он пошёл в свою комнату, где разложил взятые из библиотеки книжки на кровати и, скрипя сердцем, приступил к чтению, ибо физика сама себя не выучит, и экзамен сам собою успешно не пройдёт. Так что за книгами Ал просидел до темна, пока его не отвлёк отец.
- Эй, демон, хорош сидеть без дела. Сходи собак покорми.
- Может, ты сам их покормишь? У тебя лучше получится.
- Ал, блять. Шуруй давай.
Спорить с отцом было бесполезно, да и вредно для здоровья. Пришлось отложить книги и отправиться во двор.
Собаки ненавидели всё живое. Они были готовы вцепиться в каждого или друг в друга. Отец сам их такими вырастил, избивая и скармливая им мелкую живность. Ал обычно не участвовал в «воспитании» отборных убийц, но иногда ему всё же приходилось иметь с ними дело.
Когда Аластор был младше, отец постоянно угрожал натравить на него собак, а выпивши он с неподдельной печалью в голосе жалел, что не кинул маленького Ала к ним в загон.
Ещё у соседей была красивая трехцветная кошка. Каждое лето она приносила котят. Соседи не знали, куда девать писклявых детёнышей, поэтому просили отца помочь. Тогда он отправлял Аластора к соседям, дабы сын забирал котят и относил их псинам. Благо сейчас Ал просто относил тварям какие-то кости и мясо, которые свалили в ведро.
На улице уже непроглядная ночь. Интересно, Вокс снова где-нибудь шляется? Ал надеялся, что этот утырок сейчас дома, сидит себе со своим батей и дедом, может, телик смотрит.
Ал подошёл к загонам. Трое собак злобно лаяли на парня и ки́дались на решетку, но один загон пустовал.
А где ещё одна тварь?
Сначала Ал подумал, что ему показалось. Он внимательно осмотрел решётку, но с ужасом обнаружил в ней прогрызенную дыру. Вот только этого сейчас не хватало.
- Сука... Ну нахер...
Сбежала батина фаворитка: рыжая псина с кривыми клыками. Аластор огляделся по сторонам, но не видел её. Он поставил ведро на землю и осторожно пошёл к дому. Пусть отец сам с этим разбирается, а он умывает отсюда руки. Они ему ещё целыми нужны, между прочим.
Вот только до двери Ал дойти не успел, ибо рыжая псина выбежала к нему на встречу, громко зарычав. Похоже, она сегодня решила отказаться от вечернего пойла и самостоятельно раздобыть себе пропитание.
Ал замер, глядя на неё. Что теперь делать, он не знал. Звать на помощь? Так это только спровоцирует рыжую.
- Ну блять, ну хорош уже рычать то, – Аластор говорил это спокойным тоном, будто вёл светскую беседу. - Вот же блядина рыжая.
Собака продолжала рычать, и Ал уже решил, что они так и до утра могут стоять, обмениваясь «любезностями», но вот псина так не думала. Она громко разлаялась и набросилась на парня, сбив его с ног.
- Сука! Уйдии!
Собака попыталась вгрызться ему в шею и лицо, но Ал успел прикрыть себя рукой, так что псина намертво вцепилась в неё.
- БЛЯТЬ, СДОХНИ ТВАРЬ!!
Из глаз брызнули слёзы. Другой рукой Аластор пытался отодрать от себя псину, но это всё было бесполезно. Та вцепилась мертвой хваткой, изо всех сил стараясь вырвать кусок плоти.
- ПАПА, ПАПА, ПАПА, ПАПА!
Кровь из руки капала на лицо. Но внезапно раздался громкий выстрел, и собака замертво упала на Ала.
Стало тихо.
Ал испуганно посмотрел в безжизненные глаза твари, боясь шелохнуться, хотя тело его дрожало, а сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из груди.
К нему подошёл отец. Он пнул мёртвое животное в сторону.
- Тты что?.. Застррелил свою собаку?..
Парень с трудом поднялся на ноги, прижимая к себе окровавленную руку.
- В дом иди, – велел отец.
К ним уже выбежала мама. Она с ужасом посмотрела на разорванную рану сына, но, держа себя в руках, повела парня в гостиную.
- Промой этому нытику руку, - сказал отец.
Мама промолчала. Она усадила сына на диван и занялась его раной. Ей удалось остановить кровотечение.
Алатсор молча наблюдал за её действиями, пытаясь успокоиться, но, казалось, что рука сейчас просто отвалится от такой пульсирующей боли, так что парень не мог перестать плакать и трястись.
Отец ходил по дому и ворчал.
- Женщина, где в этом грёбанном доме аптечка?
- Она в ванной...
- Блять....Какого хуя она там?
Но скоро отец вернулся с аптечкой. Поставив стул у дивана, он сел перед Аластором. Делал он всё молча, не обращая внимания на слёзы сына. Он достал специальные иглу и чёрные нитки для наложения швов. Да, такое в этом доме было, а всему виной именно собаки. Отцу несколько раз приходилось зашивать себе раны то на ноге, то на руке, когда в очередной раз он не уследил за этими тварями.
Один раз мама сама накладывала швы отцу прямо на шее, потому что самостоятельно он мог только навредить себе.
Неужели теперь пришла очередь Аластора? Такой поворот событий ему совсем не понравился. Его пугал один только вид этих страшных предметов.
- Ну чё, парень, руку вытягивай, - подал голос отец.
Чтобы отец ему ещё и руку латал? Да ни за что в жизни! Этот человек наверняка только хуже сделает, ещё и нарочно.
- Ты глухой? – спросил тот. – Эта сука тебе руку чуть не отгрызла, рана слишком глубокая, так что надо швы наложить.
- Не надо... само пройдёт... мне уже не больно... - пробормотал Ал, что, конечно, всерьез воспринимать нельзя. Да и батя всё-таки когда-то работал врачом, уж точно знал больше. Но Ал лучше бы пошёл к настоящему врачу, честно причестно, как только боль немножечко утихнет...
- Ал, всё хорошо будет, – сказала мама, стараясь хоть немного подбодрить сына, но кто б её ещё подбодрил. Ещё немного и она сама расплачется.
Отец сам осторожно взял его руку.
Что ж, процесс наложения швов очень неприятный и это очень мягко сказано. Хоть отец и делал всё осторожно, Аластор всё равно чуть ли не скулил от боли. Ему очень хотелось спрятаться у себя в комнате, что было бы большой глупостью, но стало бы большим облегчением, как казалось Алу. Вот только батя держал его руку крепко и со спокойным выражением на лице накладывал эти чёртовы швы.
Мама сидела рядом, но она не хотела мешать мужу, поэтому молчала и ничего не делала.
Аластор пытался не двигаться, поэтому вцепился свободной рукой в край дивана. Стало жарко, от боли закружилась голова, и очень захотелось пить. Последнее было самым отвратительным чувством, потому что попить сейчас он не мог. И попросить воды он не мог из-за страха и боли.
Он услышал, как мама что-то говорит, но её слова с трудом доходили до него. Кажется, она говорила о его бледности.
- Паникёры чертовы... Да тут немного осталось, потерпи, - сказал отец, но потом он глянул на Ала и понял, что тот явно щас хлопнется в обморок. – Эй, живи давай.
Он легонько ударил его по щеке. Это Алу ничем не помогло, но потом он почувствовал, что к его губам подставили стакан. Аластор тут же сделал жадный глоток воды, и ему стало чуть легче. Это мама принесла воды, и не зря. Бледность парня немного спала.
Последние швы Аластор уже и позабыл, как пережил, не сдохнув. Когда отец закончил, парень сильно дрожал и ничего не соображал. Руку его ещё и перебинтовали, так что Ал не увидел, насколько страшно выглядит шов.
- Всё теперь?.. – спросил Ал.
Мама кивнула и погладила его по голове.
- Если б не дёргался, было б не так больно, – отозвался отец.
- Я нне винноват... это вообще всё твои собаки...
- Ну конечно. Глаза разуть то сразу же никак. Только слепой такую дырень в заборе не заметит! – потом он задумался на полсекунды. – А-а-а... Суука... Ты ж слепой. Тогда ладно.
- Правда? А я нне зннал, - обиженно отозвался Ал.
- Книжек поменьше читай, - отмахнулся батя.
Он сложил все медицинские вещи обратно в аптечку, пока Аластор всё ещё пытался отдышаться и успокоить дрожь. Рука ужасно болела, хоть отрезай.
- Ну всё, успокаивайся уже, - сказал отец.
Он погладил Аластора по щеке, вытерев его слёзы, и вышел из комнаты, дабы унести аптечку на место.
Аластор прибывал, мягко говоря, в афиге. Это было через чур доброе прикосновение. Отец никогда так не делал. Зачем он это сделал? Зачем ему успокаивать Ала? Из-за него пришлось убить свою собаку, а он...
- Я... Я спать пойду, - сказал Аластор.
Он быстро встал с дивана и чуть не свалился на пол, но всё же смог удержаться на ногах.
- Ал, тебе помочь? – мама тоже встала и положила руку ему на плечо.
- Нет... уж комнату свою я как-нибудь отыщу... спасибо...
- Ну, хорошо, – мама не стала его уговаривать. Ал поплелся к себе и лёг в кровать.
Он долго рассматривал бинты на своей руке, борясь с желанием снять их и посмотреть на нити. Заснуть он не пытался, потому что из-за боли и стресса всё равно не вышло бы. Но его организм всё же под утро вырубился.