Глава 5
Роогар достал из шкафа коробку с запасными теплоэлементами. Небольшие, ярко оранжевые пластины - «теплопласты» лежали там россыпью, многие – с еще не поврежденной упаковкой, нетронутые и полные заряда. Затем, вытащил из тяжелых зимних штанов два старых элемента,– с каждой неделей они грели чуточку хуже, и цвет их немного тускнел,– и заменил на новые.
Менять элементы в пальто он не стал, вместо этого, установил две дополнительные пластины в специальные пазухи – одну внизу, у полы, чтобы еще немного прогреть ноги, другую – у живота, так, чтобы горячее тепло окутывало тело. Проверил и ботинки, но те, большие и мощные, взятые специально для зимы, были совсем новые, купленные на позапрошлой неделе, и теплопласты в них еще не успели износиться.
Роогар сложил в рюкзак все необходимое: початую упаковку гентосептала, массивный блокнот с ручкой, обед – кусок сырой говядины в пластиковом контейнере, и еще ту книгу про разумных питеков, чтобы было чем занять себя в метро. Оделся, натянул шапку поглубже и накинул рюкзак на плечо. Взял подмышку большую коробку, обернутую тонкой черной бумагой, захватил зонт,– широкий, из светлой прочной ткани,– и вышел на улицу.
Нахальные белые хлопья проплыли прямо перед лицом Роогара и тот инстинктивно остановился; остался под навесом, обычно защищающим от дождя и оттуда смотрел на убеленную улицу.
Нетронутое ничем, кроме света фонарей полотно покрывало всю дорогу до входа в подземку. Снега было слишком много, и он был слишком близко, и не отгородиться было от него стеклом, и в голову снова полезли мысли о Конце Света, о Льде и Ледяной Змее; только мысли эти, то ли из-за мороза, то ли из-за одиночества под холодным белым сиянием запорошенной улицы, больше не забавляли.
Роогар открыл зонт и быстро пошел вперед.
Хрупкие хлопья опадали на тканевый купол, тяжелые ботинки месили снег, превращая его в неаппетитную сероватую кашицу. Легкий ветерок нет – нет, да и заносил снежинки прямо на лицо зауросапа, и тот лихорадочно, почти испуганно стряхивал их.
Холода он почти не ощущал – давали знать проглоченные таблетки, и тяжелая зимняя одежда, и свежие теплопласты, греющие, как в последний раз, и все же, в мыслях, холод пугал, преследовал его.
Он ускорился и почти бегом добрался до входа в подземку, свернул зонт и спустился по ступеням.
Внутри было тепло, даже жарко.