день четырнадцать.
Рики проснулся от звука дождя. Это был не тот уютный шум, под который хочется зарыться в одеяло, а серый стук, напоминающий стук сердца. Время не просто шло. Оно вытекало из комнаты через щели в оконной раме.
Он протянул руку к тумбочке. Телефон высветил цифры. 06:15. И под ними уведомление от счетчика, которое он установил втайне от всех. 14 дней до завершения.
Рики смотрел на это число, пока экран не погас. Четырнадцать. Две недели. Это звучало как целая вечность и в то же время как мгновение. Если разделить оставшуюся жизнь на часы, получалось триста тридцать шесть. Если на минуты двадцать тысяч сто шестьдесят. Математика успокаивала его. Цифры были холодными и предсказуемыми, в отличие от чувств.
Он поднялся, чувствуя привычную и даже отчасти приятную тяжесть в теле. В зеркале в ванной на него смотрело чужое лицо. Слишком острые скулы, темные синяки под глазами и губы, которые казалось потрескаются в миг.
На кухне уже горел свет. Хисын стоял у плиты, помешивая что-то в сковороде. Запах жареного риса с овощами заполнил квартиру и Рики на мгновение замер. Этот запах был как из прошлой жизни. Из того времени когда мама смеялась, уронив ложку, а папа ворчал, что в рисе слишком мало соли.
- Доброе утро, Рики. - Хисын обернулся, натягивая на лицо ту самую улыбку, от которой Рики морщился. Улыбку "я справлюсь, я сильный, я твой хён" - Я приготовил твой любимый рис. Садись, поешь, пока горячее.
- Я не голоден, хён. - Рики прошел мимо, направляясь к чайнику. - Просто кофе.
- Рики, ты почти ничего не ел вчера. И позавчера тоже. Тебе нужны силы. - В голосе Хисына послышались те самые панические нотки, которые он так неумело скрывал. - Пожалуйста. Хотя бы пару ложек. Доктор Пак говорил, что режим питания важен для…
- Для чего, хён? - Рики резко обернулся, сжимая в руке пустую кружку. - Для того, чтобы я чувствовал себя достаточно здоровым? Хватит. Твой доктор Пак шарлатан, который берет с тебя деньги за то, что я молчу в его кабинете.
Хисын опустил голову. Его плечи, когда-то широкие и надежные, теперь казались ссутулившимися подавленным грузом. Он не злился. Он никогда не злился на Рики, и это было самым невыносимым. Рики хотел, чтобы хён ударил его, накричал, выставил прочь. Сделал хоть что-то, что дало бы Рики право ненавидеть его. Но Хисын только любил. И эта любовь была для Рики удушающей.
- Я просто хочу, чтобы ты жил. - едва слышно прошептал Хисын, глядя в сковородку.