Глава 5. Ненавижу тебя.
Девушка выходит из торгового центра, даже не давая впускать людей внутрь, на что ей говорили в основном женщины своими гнусавыми голосами: «девушка, вы что, этикета совсем не знаете?». Но Элис было не до этих городских критиков, которые вечно говорят как именно надо поступать. На кой раз она должна выслушивать замечания от чужого человека? Правильно, ей плевать, по этому она шла напролом, совсем игнорируя брошенные в её сторону слова, а порой даже и оскорбления.
Её ноги неслись вперед и путались между собой, подчиняясь неведомой силе. Осознав, что она бессознательно мчится в неизвестном направлении, Элис твердо приказала себе, что нужно идти к остановке — теперь шаги стали более уверенными. Лихорадочно заработали руки. Сначала наощупь она проверила карманы джинсов, потом начала рыться в недрах рюкзака в поисках кошелька. Наконец, пальцы наткнулись на знакомый предмет и с замиранием сердца расстегивает молнию, заглядывая внутрь. Лежало всего десять центов, и это было всё что у неё было. Мгновенно стало ясно — на автобус этой суммы явно не хватит, а о такси и мечтать нечего. В голове мелькнула мысль позвонить маме, но она тут же отбросила её. Карен всегда говорила, что Элис может звонить в любое время дня и ночи, и она обязательно найдёт время на разговор с дочерью, но Элис боялась потревожить её в неподходящий момент.
Вздохнув, она приняла решение, что пройдётся до дома пешком. Прогулка на свежем воздухе бывает очень даже полезной для организма. И с этим внезапным ощущением свободы, она направилась в сторону дома, решив превратить вынужденное обстоятельство в небольшое приключение.
— Что ж, устрою променад, — Элис пожимает плечами и, поджав губы с небольшой ноткой грусти, криво улыбается.
Элис аккуратно засовывает кошелек обратно в карман своего рюкзака, словно запечатывая внутри все свои переживания и мысли, и продолжает идти вперед, не оглядываясь. Но все вокруг прохожие люди смотрели на нее косо и с явным недовольством. Их взгляды будто острые ножи, которые пронзали ей кожу, будто она совершила нечто ужасное на публике и теперь все собираются осудить и презирать её до конца её дней. Эти взгляды вызывали в ней раздражение — они словно магниты, притягивающие её к себе, пытаясь, без слов, надавить на её мозги, чтобы те лопнули под тяжестью чужого осуждения.