⋅☾⋅ 3 ⋅☾⋅

1 сентября 1937 года

Утро началось позже обычного. Евгений встал после будильника. Долго стоял у окна, глядя во двор. Дети шли группами, кто-то вёл младших за руку. Женщины поправляли воротники, одёргивали подолы. Всё выглядело привычно для праздника и от этого тревожно.

Луна сидела на табурете и молча терпела, пока Макаров возился с галстуком. Она не вертелась, не ныла, только смотрела куда-то в сторону, сжав губы.

— Почему нельзя брюки? — спросила она снова, будто надеясь, что за ночь правила изменились.

— Потому что сегодня все будут так, — ответил он. — Иногда надо быть как все.

— Я не хочу быть как все.

Он затянул узел чуть сильнее, чем нужно, потом ослабил.

— Я знаю. Но надо...

Она посмотрела на себя в мутное зеркало. Платье сидело непривычно. Тело будто сразу стало чужим – менее подвижным, менее защищённым.

— Ты вернёшься? — спросила она тихо.

— Конечно. — он сказал это уверенно.

Слишком уверенно. Так говорят, когда хотят, чтобы им поверили.

𓆩•••𓆪

У школы было шумно. Голоса, смех, плач. Луна держалась рядом с отцом, не за руку, а как всегда – просто рядом. Она чувствовала взгляды. Некоторые любопытные, а некоторые оценивающие.

Евгений наклонился к ней.
— Последняя парта у окна. Там твоё место.

Луна кивнула. Когда она отошла, Макаров ещё несколько секунд смотрел ей вслед.
Маленькая спина, напряжённые плечи. Шаги ровные, слишком взрослые для ребёнка. Луна не оглянулась, будто знала, что если оглянется, он позовёт. Или сама передумает идти.

Толпа медленно сомкнулась. Её селуэт мелькнуло между чужими плечами и исчезло.

— Старший лейтенант Макаров. — прозвучало сбоку.

Спокойный голос, без нажима, без лишней вежливости. Такой не спрашивает – он обозначает факт.

Евгений обернулся. Трое мужчин. Все в гражданском, но это было лишним – их выдавало не это. Прямая осанка, одинаково ровные взгляды, отсутствие суеты. Один из них держал удостоверение так, чтобы его было видно только ему. На секунду, не больше.

— Пройдёмте с нами, — сказал тот же голос.

— По какому поводу? — спросил Макаров, хотя уже знал: если бы можно было сказать – сказали бы.

— Беседа. Недолго.

Евгений бросил взгляд в сторону школы. Вход был открыт, оттуда доносился гул голосов, музыка, чей-то смех. Всё выглядело обыденно. Слишком обыденно для того, что происходило сейчас.

— Мне нужно ждать свою дочку, — сказал он.

— Она под присмотром, — ответили сразу. — Пойдёмте.

Фраза была произнесена нейтрально. Именно это и насторожило.