Часть 7
Песок, раскалённый палящим солнцем за день, медленно остывал. Ясное небо, усыпанное яркими колючими звёздами, раскинулось над пустыней. Барханы, в полутьме казавшиеся седыми, простирались до самого горизонта. Тихая прохлада окутала путника, вместе с лёгким ветром унося все мысли куда-то на край тёмного неба. За спиной раздался тихий шорох — тонкие струйки песка змейками разбежались из-под ног. Путник обернулся и замер, поймав на себе взгляд ясных голубых глаз. Хельга была так близко, стоило лишь протянуть руку и дотронуться до светлых шелковистых прядей волос. Сделать один шаг, чтобы заключить её в нежные объятия, прижать к себе и никогда не отпускать.
Такую далёкую и такую любимую… И путник шагнул навстречу, срываясь в бездну, давясь песком, скрипевшим в зубах. Он звал её до хрипа в горле, но призрак прошлого рассыпался прахом, оставив путника бороться с тягучими липкими кошмарами в одиночестве.
***
Фарид очнулся в холодном поту, судорожно сжимая скомканный плед. Его пальцы тряслись. Ишварит с трудом отдышался и сел; диван, ставший его пристанищем на этот месяц, тихо скрипнул. Почему она приснилась ему сейчас, спустя столько лет? Почему он, давно уже успевший забыть предавшую его аместрийскую женщину, трепещал от одной лишь мысли о ней? Мужчина шумно выдохнул и устало потёр глаза. Снова заснуть он не смог бы, а оставаться в тёмной духоте фотолаборатории не было ни малейшего желания. Фарид обулся, снял со спинки стоявшего рядом стула плащ и, едва не упав посреди маленькой каморки, споткнувшись о лежавший на полу штатив, ушёл. Холодный сентябрьский ветер то и дело задувал зыбкий огонёк зажигалки, пытаясь пробраться под натянутый капюшон. Наконец удалось закурить, и дым от сигареты заклубился в воздухе, растворяясь в утреннем тумане. «Отвратительная привычка. А ведь до её смерти ты не курил».
***