Неправильное утро

Утро было серым. В квартире полутемно. Свет сквозь занавески ложился полосами на стену. Тихо. Только где-то за окном проехала машина.

Будильник зазвенел. Майк просыпался тяжело и нехотя. Потянулся.

Он лежал на спине, уставившись в потолок, прокручивая в голове привычный список: участок, разговор с начальником. Перебирал, чем займется на смене, кого допросит, какие отчеты закроет. Обычная рутина.

Дело Сэма официально закрыто. Формально — всё. Официально — она больше не его забота.

Утром тело живёт своей жизнью. Рука опередила мысли и скользнула вниз.

И в этот момент перед глазами появилась Кэсси. Не сон. Не фантазия. Воспоминание.

Растрепанная, сонная, выбирается из-под одеяла. Слишком живая для фантазии. Не голая. Даже не раздетая.

Ползёт прямо по нему. По его животу. В своей рубашке. Той самой, простой, чуть великоватой. Садится на него сверху. Не спеша. Смотрит сверху вниз, спокойно. Как будто знает, что делает. Медленно расстегивает пуговицы, одну за другой. Без спешки. Под рубашкой простой топ. Ничего вызывающего.

Чуть оголённая кожа между тканями. Линия ключиц. Живот, который виден ровно настолько, чтобы воображение сделало остальное само.

Он провёл ладонью по её шее вверх, к лицу. Пальцы на секунду запутались в волосах. Убрал их с щёк.

Она прижалась сама. Без просьбы. Большой палец лёг на скулу, скользнул по щеке. По губам. Кэсси приоткрыла рот и коснулась его языком.

Другая рука спустилась ниже. Живот, талия. Остановилась там. Такая тонкая. Он вдруг понял, что мог бы сомкнуть ладони вокруг неё.

Картина была чёткой. Не выдуманной, запомненной.

Майк резко отвёл взгляд к стене. Сжал челюсть.

— Нет... — прорычал сквозь зубы.

Ладонь остановилась на полпути, так и не решившись сделать лишнее движение. Мысль оборвалась так же внезапно, как началась.

Раздражённо выдохнул и повернулся, собираясь встать. Нахмурился.

Почему именно так?

Он ведь никогда не видел её иначе. Рубашка. Топ. Кусок кожи. И всё. Этого почему-то оказалось достаточно.

Опять. Серьёзно? Только не она.

Сел на край кровати, наклонился вперёд, уперевшись локтями в колени, и провёл ладонями по лицу.

Это не было похоже на обычные утренние фантазии. Не было ни сценария, ни продолжения. Только этот образ. Один и тот же. Зацикленный. Рубашка. Пуговицы. Топ.

— Возьми себя в руки, — тихо сказал он.

Через минуту он уже умывался холодной водой. Как будто можно было смыть не возбуждение, а память.