Глава 2. Мелодия пустых смычков
Шум на улице нарастал: к свисткам констеблей добавился лязг пожарных помп. Алистер опустил револьвер, но убирать его в кобуру не спешил.
Он резко повернулся к Томасу. Призрак банкира, обычно меланхоличный и безучастный, сейчас представлял собой жалкое зрелище. Его полупрозрачный силуэт мерцал, словно свеча на ветру, а эктоплазма шла нездоровой, пульсирующей рябью.
— Какого дьявола это было, Томми? — хрипло спросил детектив, делая шаг к духу. — Кто она такая?
Томас открыл изуродованный рот, но вместо привычного замогильного шепота, от которого у Алистера обычно сводило скулы, из него вырвался лишь жалкий, скрежещущий звук. Призрак вжался в обои, дрожащей рукой указывая на опустевшее кожаное кресло.
— Т-т-тень... — выдавил из себя дух с таким нечеловеческим усилием, что его фигура начала истончаться. — Она... пожирает...
Не успев договорить, Томас издал беззвучный крик и с тихим хлопком, напоминающим звук лопнувшей лампочки, растворился в воздухе. Алистер выругался сквозь зубы. Это было в новинку. Обычно духи уходили за Грань лишь тогда, когда их якорь в этом мире был уничтожен или дело завершено. Но Томас не упокоился. Он *сбежал*.
Тяжелые, торопливые шаги на лестнице заставили детектива вынырнуть из раздумий. Алистер бросил взгляд на конверт в своей руке. Серебряная сургучная печать представляла собой сплетение двух змей, кусающих друг друга за хвосты, на фоне полумесяца. Детектив едва успел сунуть приглашение во внутренний карман пиджака и спрятать револьвер, как входная дверь, жалобно скрипнув сорванными петлями, распахнулась настежь.
На пороге нарисовалась массивная фигура инспектора Брэдли. Его лицо, обычно красное от дешевого эля и постоянного недосыпа, сейчас казалось серым от осевшей копоти. За его спиной маячили двое молодых констеблей с фонарями.
— Жив, паршивец? — выдохнул Брэдли, оглядывая усыпанную стеклом гостиную. — Кому ты опять перешел дорогу, Торн?
— И тебе добрый вечер, инспектор. Рад, что ты беспокоишься, — Алистер стряхнул стеклянную крошку с рукава, напуская на себя привычный циничный вид. — Понятия не имею. Наверное, кому-то не понравилась моя колонка о карточных долгах в Вест-Энде.
— Не паясничай. Машина внизу была под завязку набита динамитом, — Брэдли тяжело прошел в комнату, хрустя стеклом под толстыми подошвами ботинок. — Если бы ее припарковали на ярд ближе к зданию, от твоей берлоги осталась бы только воронка.
Инспектор подошел к окну, но внезапно остановился и подозрительно принюхался.
— Чем это тут несет? — он нахмурил кустистые брови. — Женский парфюм? И... озон? У тебя кто-то был?
— Всего лишь клиентка. И мы как раз обсуждали ее сбежавшего пуделя, когда ваши люди, очевидно, упустили подрывников прямо у себя под носом, — соврал Алистер, не моргнув глазом. — Разрешите мне привести себя в порядок, инспектор? Если мы закончили, у меня на сегодня еще есть планы.
Брэдли сплюнул на пол, чудом избежав попадания на уцелевший персидский ковер.
— Смотри у меня, Торн. Если узнаю, что ты ведешь параллельное расследование по делу того банкира и утаиваешь улики — клянусь Короной, я засажу тебя за решетку, — инспектор ткнул в Алистера толстым пальцем и, развернувшись, рявкнул на подчиненных: — Оцепить периметр! Никого не впускать, пока я не закончу осмотр улицы!
Когда полиция, наконец, оставила его в покое, приказав не покидать город, часы на каминной полке пробили половину одиннадцатого.
Алистер остался один. Он достал конверт и осторожно, чтобы не повредить печать, вскрыл его. Внутри оказалась плотная карточка цвета слоновой кости. Текст был написан от руки изящным, но резким почерком: