Глава 5. Цена совершенства.
Утро выходного дня началось не с ароматного кофе, а с резкого, дребезжащего звонка, который, казалось, вонзился прямо в виски. Вчерашний отдых отозвался внутри Адель мерзким чувством вины - маленький человечек в её сознании изо всех сил дергал за ниточки совести.
Она мчалась по улицам, задыхаясь от быстрого бега; тонкая шпилька жалобно цокала по асфальту, угрожая переломиться в любой момент.
Голос Кроу в трубке был пугающе ровным:
- Район Саутварк - Бермондси. Жду.
Адель резко заложила вираж на углу, не успев затормозить. Мир на секунду качнулся, и она с глухим звуком врезалась лицом в чью-то широкую спину.
- Прошу прощения! - выдохнула она, лихорадочно подхватывая соскользнувшую с плеча сумку.
Она даже не подняла глаз на прохожего, лишь бросила короткий взгляд на его ботинки и кинулась дальше, поправляя на ходу растрепавшиеся волосы.
Возле Бермондси уже бурлила толпа. Лондон, и без того натянутый как струна последние две недели, мгновенно реагировал на любое скопление полиции. Адель протискивалась сквозь зевак, работая локтями и игнорируя недовольное шипение за спиной. Лишь оказавшись у ограждающей ленты, она судорожно выудила из кармана удостоверение. Желтый пластик в пальцах слегка подрагивал.
Прошмыгнув под ленту, она наконец-то выпрямилась и жадно глотнула воздух. Несмотря на утреннюю свежесть и аромат распустившихся цветов, Адель чувствовала, как по спине стекает холодная капля пота. Впереди виднелась мощная фигура Кроу. Он замер у каменной арки, и его неподвижность пугала больше всего.
Когда Адель подошла ближе, её колени предательски подогнулись.
То, что находилось под сводом старинной арки, не было просто местом преступления. Это был алтарь. Монументальное, совершенное в своем безумии произведение искусства, от которого перехватывало дыхание.
На белоснежной, словно высеченной из цельного куска мрамора, гипсовой колонне стояла Она. Жертва. Нет, Муза. Солнечные лучи, пробившиеся сквозь серую дымку неба, не просто освещали её - они преломлялись, заставляя обнаженную, мертвенно-бледную кожу сиять ровным, сакральным светом. Казалось, она была сделана не из плоти, а из тончайшего фарфора, отполированного до мистического блеска.