4.Симфония хаоса

Вчерашний коньяк, распитый на двоих с Машей, нагнал сонливость, но никак не поспособствовал здоровому отдыху. Володя лёг спать, как только вернулся домой, и сразу же провалился в липкую пьяную дрёму, которая вылилась в некрепкий похмельный сон. Проснулся ночью от дикой головной боли и дерущей сухости во рту. Выпил таблеток, смешав аспирин со снотворным. Помогло так себе. Он вроде бы уснул, но в беспокойном сне ему было холодно и жарко одновременно, он слышал тихий, осторожный стук каблучков о деревянный настил и плеск речной воды о борта лодки.Его разбудил внезапный грохот — стук капель о брезент, и Володя не сразу понял, что этот звук ему тоже приснился. Володя сел на кровати, уронил тяжеленную голову на руки, минут пять тёр лицо и пытался вернуться в реальность. Как же он ненавидел эти сны. Его подводило собственное сознание, будто настроившись против него, и несколько последних ночей опутывало паутиной безумия. И самое ужасное, что это безумие было слишком приятным, слишком желанным, чтобы Володя хотел с ним бороться.На ощупь найдя на тумбочке очки и телефон, он набрал короткое СМС Игорю: ?Мне очень нужны таблетки. Сегодня?.Тот ответил не сразу, а ближе к обеду: ?Я ещё еду, постараюсь сегодня вечером. Время и место — позже?.И теперь, сидя в своём кабинете над документами, он пытался собрать последние силы, чтобы дожить до встречи с Игорем.Володя перевёл взгляд от плывущих перед глазами цифр в накладных на две пустые чашки кофе — белые, с логотипом компании. Подумал, что надо сходить ещё за одной, но тут же себя остановил — бесполезно. Кофе уже не бодрил, а лишь добавлял нервозности.Пискнул телефон.?В пять на Спортивной. Успеешь??Володя взглянул на часы. С усилием моргнул, пытаясь рассчитать элементарное: через сколько ему нужно выйти из офиса, чтобы забрать машину из Машиного двора и не опоздать к Игорю. Получилось со второго раза.Ответив на сообщение, он снова попытался заняться накладными, но спустя минуту понял, что это бесполезно. Сегодня он не был способен на хоть сколько-то продуктивную работу, ещё и пасмурная погода давила на виски, вызывая сонливость.До встречи с Игорем оставалось чуть меньше двух часов. Володя откинулся в кресле, упёрся затылком в мягкий подголовник и прикрыл глаза. А очнувшись, понял, что уже опаздывает. Короткий сон — скорее даже не сон, а просто провал в бессознательность — такой бывает от сильного переутомления. Володя даже прошедшего времени не почувствовал, но немного взбодрился. Он попрощался с Лерой, натянул пиджак и выбежал из офиса к ожидающему такси — он передумал садиться за руль сегодня.Игорь же был на машине. Посигналил вышедшему у метро Володе, тот сел на пассажирское сидение. Когда Игорь открыл свой портфель и протянул ему листок с рецептом, Володя поймал себя на забавной мысли, будто он наркоман, у которого ломка, а Игорь — его драгдилер.— Мда, выглядишь совсем уныло, — прокомментировал он, отъезжая от метро и паркуясь у высокого некрасивого здания. — Этот препарат значительно сильнее, принимай по половине таблетки, в крайнем случае — целую. Те, что я выписывал раньше, совсем перестали помогать?— Ну так, как-то помогают, но не вырубают окончательно. Сны… скорее кошмары. Не дают выспаться.— Какие кошмары? Как раньше? Володя ощутил себя неуютно от этого вопроса. Да, Игорь всё о нём знал, включая причины многих кошмаров, которые так же, как и сейчас, преследовали его в прошлом.— Да вроде того, только…Игорь перебил его:— Это из-за отца? Прости, из-за его смерти? — И, не дождавшись ответа, продолжил: — Это прозвучит цинично, но скоро тебе действительно станет легче, потому что из твоей жизни навсегда ушел главный раздражитель.— Отец? — нахмурился Володя.— Да, — невозмутимо ответил Игорь. — Помнишь, каким ты был, когда мы только познакомились? — Он указал на Володины руки. — И как быстро тебе полегчало, когда ты переехал от источников проблемы — от родителей.Володя помнил: Игорь тогда разложил всё по полочкам. Казалось, он знает про него больше, чем он сам. Именно Игорь утверждал, что дома Володя не чувствовал себя в безопасности, а наоборот — ощущал давление и не мог расслабиться.Вот только сейчас всё это было совершенно ни при чём. Володя прекрасно понимал, что смерть отца — это лишь спусковой крючок всей этой эмоциональной нестабильности, в которой он пребывал. И что самая основная причина — это его не вовремя вернувшиеся воспоминания, которые, казалось, должны были уже давно потускнеть.Но Игорю он об этом рассказывать не хотел. Слушать ещё один психологический ликбез на тему причин и следствий, почему у Володи едет крыша? Спасибо, увольте.Он и сам понимал, что крыша у него уже давно не на месте.Отрешённо глядя в окно, Володя зацепился взглядом за огромную зелёную вывеску ?Старт?.— Ты спешишь? — спросил он у Игоря, будто тот и не ждал от него никакого продолжения разговора об отце.— Не сильно. — Игорь взглянул на наручные часы. — Мне в семь нужно забрать Соню…— Может, мы тогда… — он кивнул на двери под вывеской.Игорь удивлённо изогнул бровь.— Серьёзно — сюда?— А какая разница?— Да уж ты-то у нас всегда вроде бы за комфорт. Хотя… Учитывая твоё состояние, вижу, что тебе всё равно.— Зато тут точно есть места.Игорь нахмурился.— А ты вообще хоть на что-то способен?Володя лишь пожал плечами, а про себя подумал, что если внезапно уснёт в процессе — такой результат его тоже вполне устроит.Неприветливая грузная тётка за стойкой администрации, даже не поздоровавшись, сразу выдала:— Номера только двухместные!— Хорошо, подходит, — просто сказал Володя, не обратив внимания на негатив в свою сторону. Спокойно положил на стойку паспорт. — Любой.Пока она записывала данные в старый пожелтевший журнал — ни о каком компьютере и речи не шло, — Володя бегло рассмотрел холл. В другой раз его, может, и удивила бы обветшалость и неопрятность обстановки, но сейчас он едва ли был способен на удивление. Гостиница будто застыла во временах СССР, давно не видела ремонта, лишь разрушалась с годами. Тяжёлые волнистые шторы, пыльные ковры, искусственные пальмы в пластиковых горшках, потемневшая деревянная мебель в трещинах лака — всей этой бутафорией пытались скрыть тот факт, что раньше здесь было обычное то ли семейное, то ли студенческое общежитие.Лифт и вовсе оказался чуть ли не археологической находкой — дребезжащий и гремящий, он так хлопнул створками, когда закрылся, что Володя вздрогнул. Этому лифту для пущего устрашения не хватало лишь матерных надписей на стенах и выжженных кнопок.— Мда… — протянул Игорь, когда Володя открыл двери номера, — какой-то клоповник. Вов, куда ты меня притащил?— Ты можешь уйти, — не подумав, бросил Володя. Прозвучало, наверное, обидно. За спиной раздался тяжёлый вздох.Скинув пиджак, Володя оглядел комнату и уныло улыбнулся. Её ровно пополам делил вытертый ковёр — красный с зелёными полосами. Две старые тумбочки — кажется, действительно ещё общажные. У стен друг напротив друга — две одноместные кровати, а на них — подушки, торчащие у изголовья треугольниками.— Если я принесу домой Лидке блох, она меня убьёт.Володя передёрнул плечами.— Блохи на людях не живут.Он уселся на кровать, упёрся затылком в стену. Лениво оглядел Игоря. Красивый, вообще-то. За прошедшие восемь лет его внешность стала привычной, но Володя помнил, как когда-то приходил в восторг от мысли, что этот мужчина принадлежит ему. Не полностью, была ещё жена и, возможно, другие любовники. Но в моменты близости Игорь вёл себя так, будто действительно принадлежит только ему.— Рассматриваешь, будто впервые видишь, — подходя к нему, хмыкнул Игорь. Склонился над ним, протянул руку, ослабил узел его галстука. Расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, задел прохладными пальцами шею. Володя дёрнулся — не от пальцев, а от внезапного образа, что ворвался в голову.Там тоже был галстук, только красный. И холодные пальцы — Володины. И вздрагивающий, красный от смущения Юра перед ним и его тёплая шея, которой, будто ненароком, касался Володя, помогая завязывать ему тот злосчастный галстук. Тогда он считал себя преступником — потому, что допускал эти прикосновения и врал самому себе, что это случайность.Игорь его поцеловал — быстро, напористо, пылко, а у Володи внутри ни один нерв не дрогнул. Он не спал, но казалось, что проваливается во что-то очень напоминающее сон — там пахло пылью, и его тоже быстро и напористо целовали.Телом он был тут — хотел Игоря, действительно хотел, прямо сейчас. А сознание было значительно дальше и не могло ухватиться за реальность. Будто спичка чиркала о вымокший коробок — трение есть, а огня нет.Внезапно щека вспыхнула болью. Игорь ударил его — несильно, скорее пытаясь привести в чувство.— Эй, ты вообще здесь?Володя поднял на него мутный взгляд. Щеку немного покалывало. — А сильнее можешь?И Игорь даже не стал ничего уточнять — замахнулся и ударил раскрытой ладонью по другой щеке, ощутимо сильнее, чем в первый раз.Скулу буквально обожгло, реальность стала ярче. Володя почувствовал, как горячая волна спускается от щеки по шее и ниже, а сознание возвращается.Он подвигал нижней челюстью и приказал:— Ещё!От нового удара щека просто загорелась, Володя аж хватанул ртом воздух. Он прикрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям: в голове звенела пустота, будто боль отгоняла воспоминания и не нужные сейчас ассоциации. Они копошились где-то там глубоко, придавленные болью, пытались прорваться. Но снова замолчали, стоило услышать шорох вытягиваемого из шлёвок ремня. Володя открыл глаза.Игорь сложил ремень пополам. Проверяя, шлёпнул им себе по ладони.— Так? — спросил он, усмехаясь.За собственными мыслями — точнее, за их отсутствием, — Володя лишь вскользь подумал, что Игорь ведёт себя немного страннее обычного.Но было плевать. Разминая шею и даже предвкушая, Володя медленно стянул с себя рубашку.— Брюки тоже. И бельё, — велел Игорь.На секунду Володю покоробило — он не привык, чтобы ему приказывали. Но тут же послушно расстегнул свой ремень, скинул туфли и, приподняв бёдра над кроватью, вылез из брюк.?В конце концов, — оправдываясь, сказал самому себе, — это игра, и Игорь делает всё по правилам?.— Перевернись.Володя, сцепив зубы, послушался. В нос ударил запах залежавшихся перьев — хоть от наволочки и пахло порошком, сама подушка была старой.Привязать руки оказалось не к чему — спинка кровати была обычной деревянной панелью. Володе пришлось просто ухватиться за её край.?Что же ты делаешь?? — спросил какой-то внутренний голос, но Володя отмахнулся от него, сильнее уткнувшись лицом в подушку — так, чтобы ничего не видеть. Почувствовал, как прохладные пальцы касаются спины.— Ещё с прошлого раза следы остались, — пробормотал Игорь.Володя предпочёл сделать вид, что ничего не слышал. Он терпеливо ждал, и чем больше Игорь медлил, тем сильнее Володе хотелось уже приказать ему: ?Давай!?Но тот тянул время, гладил спину — так нежно, так аккуратно. И на эти прикосновения хотелось откликнуться, поддаться тем самым ассоциациям, мечущимся за завесой боли.Как будто так уже было когда-то — он видел перед собой спину. Обнажённую, нагретую летним солнцем — его так манило дотронуться до неё, почувствовать её жар. Очертить пальцами три небольшие родинки на лопатке, а потом коснуться губами. Вобрать солнце, впитавшееся в эту кожу, дышать запахом — таким любимым, таким желанным и родным… Можно было бы сойти с ума в тот момент, если не отвернуться от загорающего на пляже Юры, глубоко дыша и пытаясь сосредоточиться на плеске воды в речке.Пальцы Игоря так внезапно сменились жгучей полосой по центру спины, что Володя вскрикнул. И не успел даже снова вдохнуть, как на то же место обрушился ещё один удар. Володя застонал, чувствуя, как боль распространяется по всему телу, как от неё скручивает всё внутри. И как пустеет голова.Ещё два косых удара по лопаткам — один за одним. Володя вцепился в изголовье кровати так сильно, что казалось, может сломать хрупкое дерево. Закусил угол подушки, глуша новый стон.Ремень просвистел в воздухе и обрушился унизительным ударом по ягодицам, а следующий — выше. Володя закричал. От какой-то дикой, грязной смеси боли и обиды внутри всё сводило, он готов был уже попросить Игоря остановиться, только бы… только бы он…?Что же ты делаешь? — снова ворвался в сознание далёкий, но знакомый голос. — Зачем??И такой яркий образ встал перед ним, будто под закрытые веки залили жидкий солнечный свет: непослушные жёсткие волосы, большие карие глаза, опущенные уголки губ. И вдруг — звонкий смех, стирающий гримасу обиды с красивого лица.А на контрасте — прохладные пальцы Игоря, которые казались ледяными на покрасневшей, горящей коже. Он чертил линии на бедрах вдоль полос от ремня.?Зачем?? — прозвучало снова, будто Володино сознание пыталось его добить.И он, пытаясь убедить самого себя, ответил тому далёкому голосу:?Тебя давно нет?.Он поднял голову от влажной подушки, обернулся на Игоря. Тот покусывал нижнюю губу и диким, липким взглядом осматривал его тело.Кровать скрипнула под весом Игоря, он огладил обеими руками Володины бока, склонился над ним, ткнулся носом в волосы на затылке, поцеловал ниже — в шею, спускаясь по позвоночнику. Прижался всем телом, лёг ему на спину.Володя уловил тонкий синтетический аромат клубники. Он узнал его — запах раздражал, но Игорю нравился этот гель, поэтому Володя покупал для него именно такой.Ощущая, как влажные скользкие пальцы грубо касаются его ягодиц, Володя услышал возбужденный шепот:— Ты прекрасен. Ты такой…?Грязный!? — подсказал собственный внутренний голос.?…самый лучший на свете, — сказал другой, тот, далёкий, — ты самый хороший человек… Это я испорченный, это я виноват, а не ты…?— Давай уже, — выдавил Володя. Так хотелось заткнуть эти голоса, так хотелось, чтобы Игорь или снова ударил, или…Но вместо этого по комнате разнесся противный писк звонка.— Не бери, — шепнул Игорь, продолжая издеваться — поглаживая по животу, легко целуя лопатки.Но звук раздражал, а вызывающий абонент не унимался: за первым раздался второй звонок.Игорь рыкнул — его тоже раздражало.?А вдруг мать?? — подумал Володя. Она редко звонила ему сама, чаще — он первым набирал. Вдруг срочно?— Прости. — Пока он дотянулся до брюк и достал из кармана телефон, позвонили в третий раз. — Да серьёзно, что ли?На экране высветилось имя Маши.Сперва он хотел сбросить — она, конечно, смогла выбрать самый неподходящий момент. Но какой смысл, если она тут же перенаберёт снова? Не выключать же телефон?Володя ответил:— Маша, сейчас вообще не…— Володя, срочно! Пожалуйста! — она орала в трубку дрожащим голосом. — Прошу!— Да что опять… — Ему было сейчас так глубоко наплевать на её проблемы.— Отец Толи всё узнал, я… Господи, я не знаю как… Что мне… Он же убьёт их!— Где ты? — спросил Володя раньше, чем подумал, что вообще может сделать в этой ситуации.— Возле Исторического музея. Ты приедешь? Пожалуйста!— Да, я сейчас… — он завершил звонок, тут же вызывая такси.— Ты серьёзно? — вспылил Игорь, пока Володя диктовал оператору адрес. — Что бы там ни было, это не может подождать?— Нет, не может.Где-то в глубине души вспыхнула секундная радость, что Володя не дал себе пасть настолько низко, а Игорю — закончить начатое. Да и продолжать уже не было никакого смысла — после Машиного звонка возбуждения как не было, спина ныла, а полосы на лопатке дико болели. И теперь уже боль не доставляла никакого удовольствия.— Прости, Игорь, — одеваясь, сказал Володя.