6 глава
Понедельник в академии Юэй всегда начинался с особого гула. Ученики разных классов сталкивались в дверях, обменивались новостями за выходные и неохотно перестраивались на учебный лад. Тецутецу шел по коридору, чувствуя себя так, словно его тело всё еще состояло не из плоти и крови, а из той самой злосчастной картошки из вчерашней задачи.
Он издалека заметил светлую макушку Мономы. Нейто стоял у окна, картинно прислонившись к раме, и, казалось, ждал подходящего момента, чтобы выдать очередную тираду о превосходстве класса 1-B. Однако что-то в его позе было не так. Он не сканировал толпу взглядом хищника, выискивающего жертву из 1-A. Его взгляд был направлен куда-то в пустоту, а на губах блуждала та самая «дурацкая» улыбка, которую Тецутецу заприметил еще вчера.
— О, Тецутецу! — воскликнул Монома, когда тот подошел ближе. Голос Нейто прозвучал даже слишком бодро. — Ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик с учебниками математики. Неужели та задача оказалась слишком… приземленной для твоего стального духа?
— Заткнись, Монома, — беззлобно буркнул Тецутецу, вглядываясь в лицо друга. — Ты сам-то как? Опять в этой олимпийке?
Монома на мгновение запнулся, поправив воротник сине-белой куртки, которая явно была ему чуть великовата в плечах.
— Она удобная. Для тренировок. И вообще, это вопрос стиля, который тебе, мой железный друг, увы, недоступен.
В этот момент из-за угла показалась группа учеников из 1-A. Впереди шел Шинсо. Он выглядел как обычно: глубокие тени под глазами, растрепанные фиолетовые волосы и аура человека, который не спал последние несколько лет. Но как только он поравнялся с парнями из 1-B, его шаг едва заметно замедлился.
Тецутецу затаил дыхание. Он буквально чувствовал, как воздух вокруг Мономы наэлектризовался. Нейто, который обычно при виде любого «перво-ашника» начинал изрыгать колкости, вдруг замолчал.
Шинсо на секунду поднял взгляд. Его глаза встретились с глазами Мономы. Никаких криков, никаких жестов — просто короткий, почти неуловимый кивок и едва заметное движение уголков губ. Хитоши прошел мимо, даже не обернувшись, но Тецутецу готов был поклясться, что видел, как у Мономы на шее выступил легкий румянец.
— И это всё? — не выдержал Тецутецу, когда Шинсо скрылся за дверью кабинета. — Ты даже не скажешь ничего про их «жалкое существование»?
— Сегодня я милостив, — отозвался Монома, подозрительно быстро уставившись в свой телефон. — Зачем тратить слова на тех, кто и так обречен быть в нашей тени?